Итоги 2025 года для Кузбасса стали крайне негативными. Добыча угля, главного промышленного направления в Кемеровской области, по итогам года сократилась на 3,9 % и составила 190,7 миллиона тонн. Переработка упала заметнее — на 7,8%, до 144,7 миллиона тонн. Общая отгрузка угля из региона уменьшилась на 3,2% — до 168,3 миллиона тонн.
Как следствие, резко упала занятость в отрасли. За первые одиннадцать месяцев 2025 года среднесписочная численность работников в добыче и переработке уменьшилась на 4%. За скромными цифрами процентов — четыре тысячи человек, оставшихся без работы.
Прискорбно то, что падение по всем прогнозам будет продолжаться. В 2026 году добыча может опуститься до 170 миллионов тонн — минимального уровня за последние двадцать лет.
С октября 2025 года в регионе приостановлена работа 19 угледобывающих предприятий из 151. Ещё 32 компании находятся в «красной зоне» — под угрозой остановки. Власти осторожно называют происходящее «управляемым сжатием» отрасли на фоне затяжного кризиса.
Следом за предприятиями кризис настиг и региональный бюджет. В 2024–2025 годах регион недополучил более 90 миллиардов рублей доходов. На 2026 год оценивается дополнительная потеря почти в 40 миллиардов рублей.
Основные причины угольного кризиса в Кузбассе хорошо известны и действуют на региональную экономику уже несколько лет. Главное – мировые тенденции. За последние годы цены на энергетический уголь заметно снизились. К примеру, котировки в австралийском Ньюкасле, одном из ключевых бенчмарков Азиатско-Тихоокеанского региона, к концу 2025 года опустились примерно до 107–108 долларов за тонну — на 20% ниже уровня предыдущего года и близко к средним значениям 2017–2021 годов.
Главный фактор снижения мировых цен на энергетический уголь – замедление роста спроса в крупнейших потребляющих странах Азии, в первую очередь в Китае. Это связано с рядом причин, среди которых основные: ориентация и рекордные успехи в наращивании мощности возобновляемых источников энергии (прежде всего ветровой и солнечной), рост собственной добычи угля и накопление значительных запасов на собственных складах.
Китай ежегодно вводит около 60 процентов мировой новой мощности ветра и солнца, а Индия уже превысила 250 гигаватт установленной мощности ВИЭ и планирует достичь 500 гигаватт к 2030 году.
Немалую роль играет и глобальное потепление климата за счёт чего средние зимние температуры заметно повысились, соответственно снизилось и потребление энергетического угля.
При этом предложение оставалось стабильным или даже росло. Крупные экспортёры (Австралия, Индонезия, Россия, ЮАР, Колумбия) сохраняли или незначительно увеличивали отгрузки на морской рынок. В результате на рынке сформировался избыток предложения, который давил на цены вниз.
Дополнительное давление оказало падение спроса в Европе и других развитых регионах. Там уголь активно вытесняется природным газом, ядерной энергетикой и возобновляемыми источниками.
Одновременно в России выросли железнодорожные тарифы. Доходная ставка РЖД по углю увеличилась особенно сильно — на 78% с 2021 по 2024 год. Отмена понижающих коэффициентов сделала логистику ещё дороже, особенно для дальних перевозок.
Вследствие своего географического положения именно Кузбасс оказался под основным ударом кризиса. 65% всей добычи угля в России приходится на Сибирь, ещё 25% – на Дальний Восток. Кузбасс, Новосибирская область и Хакасия обеспечивали суммарно 54% всего добываемого в России угля, однако именно эти регионы находятся дальше всех от морских портов Дальнего Востока.
Вопрос именно в доставке, то есть в монополии РЖД. Для примера, якутская угольная компания «Эльга» показала в 2025 году взрывной рост добычи почти на 23%. Секрет «Эльги» прост: правильная бизнес-модель с собственным портом и, что принципиально важно – собственной железной дорогой. Как следствие, Якутия в 2025 году добыла 11,5% от всего российского угля, в то время как ранее она занимала весьма скромную позицию в 4%.
Наибольшие шансы сохранить объёмы есть у производителей коксующегося угля, расположенных ближе к портам. Энергетический уголь, особенно дальнепривозной, сталкивается с самыми жёсткими ограничениями и проблемами. Отсрочки по налогу на добычу полезных ископаемых и страховым взносам дают, конечно, временную поддержку отдельным компаниям, но системных проблем отрасли не решают.
Угольная отрасль в Кузбассе, таким образом, стала заложницей РЖД, тарифов и географии. Ситуация в существующей реальности практически безвыходная, если только не решить вопрос неожиданной диверсификацией, к примеру, в виде строительства крупных угольных электростанций в непосредственной близости от месторождений угля и потенциальных потребителей электроэнергии. Такие потребители есть в Новосибирской, Томской областях и Красноярском крае – вопрос лишь в стратегическом видении ситуации и инвестициях.
Однако вероятность такого экстренного спасения отрасли крайне мала…
Lx: 4947