Монголия сталкивается с дефицитом энергии на фоне роста промышленности и сурового климата, где зимой температура опускается до -40 °C. Страна по‑прежнему сильно зависит от угля и импорта электричества от соседей. Власти анонсировали масштабную программу обновления энергетики, однако её реализация вызывает много вопросов у экспертов и инвесторов.
Правительство выделило на развитие энергокомплекса 18,8 триллиона тугриков (5,3 миллиарда долларов), средства распределены между 16 ключевыми проектами. Цель — увеличить мощность единой энергосистемы на 60%. Сейчас установленная мощность ЕЭС составляет 1,35 тысячи мегаватт, к 2030 году её планируют довести до 2,1 тысячи мегаватт. Такой прирост должен сократить импорт электроэнергии, который в 2024 году покрывал 24% потребностей страны.
Центральные регионы закупают ток в России, юг и запад зависят от поставок из Китая, любая внешняя нестабильность быстро отражается на внутреннем рынке. Замминистра экономики Монголии Содномдорж Даваасурэн предупреждает, что без новых инвестиций дефицит будет нарастать. Программа модернизации охватывает генерацию, сети передачи и системы хранения энергии. Из общего бюджета 45% направят на строительство новых мощностей, 35% на развитие линий передачи, 20% на обновление существующих объектов.
Спрос на энергию растёт примерно на 8% в год за счёт урбанизации и расширения добывающей отрасли. Население увеличивается на 1,5–2% ежегодно, Улан‑Батор приближается к 1,6 миллиона жителей. Крупные горнодобывающие проекты, такие как Оюу Толгой и Таван Толгой, уже сейчас потребляют до 30% всей электроэнергии. Основу генерации составляют угольные теплоэлектроцентрали советской постройки, их ресурс вырабатывается, а модернизация отстаёт от реального спроса.
Столичная ТЭЦ‑4 обеспечивает около 540 мегаватт мощности, это примерно 40% выработки ЕЭС, и работает с загрузкой до 95%. ТЭЦ‑2 мощностью 120 мегаватт и ТЭЦ‑3 мощностью 100 мегаватт загружены на 80–90% и почти не имеют резерва. В самые холодные зимние периоды, власти вводят ограничения на подачу электроэнергии по 4–6 часов в сутки.
Фото: ТЭЦ-4 sa-biysk.ru
Фото: ТЭЦ-3 babr24.com
Такой расклад бьёт по промышленности и населению и напрямую отражается на экспортной выручке. Экспорт меди и угля даёт около 70% валютных поступлений и в 2025 году принёс примерно 15 миллиардов долларов, однако при нестабильном энергоснабжении этот поток оказывается под угрозой. В 2025 году ВВП вырос на 6,8% до 89,9 триллиона тугриков (26,4 миллиарда долларов), но углубление энергокризиса способно снять 2–3 процентных пункта роста. Потери в сетях достигают 18%, это около 1,5 миллиарда киловатт‑часов в год и объём, сопоставимый с потреблением целого региона.
Правительство делает ставку на возобновляемые источники энергии. Сейчас доля ВИЭ в энергобалансе составляет 8–9%, это около 140 мегаватт ветровой и солнечной генерации, оставшиеся 91% обеспечивают угольные станции. К 2030 году планируется довести долю ВИЭ до 25–30%. Это позволит сокращать выбросы углекислого газа примерно на 3 миллиона тонн в год по сравнению с текущими 25 миллионами тонн.
Салхит — первая ветроэлектростанция Монголии Фото: ecohubmap.com
Солнечная электростанция Дархан Фото: mongolia.gogo.mn
Программа предусматривает строительство 200 мегаватт ветровых мощностей в аймаках Говь‑Сумбер и Ховд и 150 мегаватт солнечных станций в Баянхонгоре и Дорноговь. Для их интеграции в сеть планируют проложить около 500 километров линий электропередачи напряжением 220–500 киловольт и установить батарейные хранилища суммарной ёмкостью около 300 мегаватт‑часов. Это должно сглаживать перепады выработки ВИЭ и снизить риск отключений.
Среди конкретных проектов — модернизация ТЭЦ‑3 с добавлением около 220 мегаватт мощности за счёт перехода на комбинированный цикл. Запланировано строительство подстанции в Домогови напряжением 330 киловольт и трансформаторной мощностью около 500 мегавольт‑ампер. В Говь‑Сумбере планируют ветропарк мощностью 100 мегаватт с инвестициями около 150 миллионов долларов, в Баянхонгоре — солнечный комплекс на 80 мегаватт с запуском к 2028 году.
Помимо этого запланирована реконструкция линии Улан‑Батор – Чойр протяжённостью 150 километров и напряжением 220 киловольт. Это позволит снизить потери на этом примерно на 5%. В Дархане готовят батарейное хранилище ёмкостью около 50 мегаватт‑часов, в Улан‑Баторе — на 100 мегаватт‑часов, оба проекта должны повысить надёжность снабжения центра страны.
К финансированию активно подключаются международные институты. Азиатский банк развития (АБР) намерен вложить около 300 миллионов долларов в строительство 115 мегаватт солнечной генерации и 65 мегаватт мощностей по хранению энергии с общей ёмкостью около 237 мегаватт‑часов в аймаках Увс и Домогови. Всемирный банк поддерживает строительство линии Мандал – Увурхангай напряжением 220 киловольт и длиной около 320 километров с бюджетом 78 миллионов долларов. Она должна добавить до 590 мегаватт пропускной способности и интегрировать примерно 150 мегаватт ВИЭ. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) готовит тендеры на 500 мегаватт «зелёных» проектов к 2028 году с объёмом инвестиций около 1,2 миллиарда долларов. Россия в начале 2026 года предложила проект малой атомной станции Ритм‑200 мощностью до 100 мегаватт для западных аймаков, но он остаётся на стадии переговоров.
Предыдущие попытки показывают, что реализовать такие планы непросто. Проект ГРЭС Таван‑Толгой мощностью около 400 мегаватт на угле и газе запустили в 2015 году, но он до сих пор не вышел из стадии инженерных изысканий, а бюджет вырос с 1 до 1,8 миллиарда долларов. Строительство ТЭЦ‑5 в Улан‑Баторе мощностью около 620 мегаватт отложено на 2027 год из‑за затянувшихся споров с подрядчиками, включая Samsung C&T.
Фото: эскиз ТЭЦ-5 babr24.com
Фото: ГРЭС Таван‑Толгой babr24.com
Климатические и технические риски никуда не делись. В ряде регионов до 150 дней в году скорость ветра превышает 15 м/с, это ускоряет износ турбин и другого оборудования на 20–30% по сравнению с более мягким климатом и увеличивает расходы на обслуживание и ремонты. Для ветропарков и линий электропередачи это означает более частые внеплановые простои, необходимость закладывать повышенные бюджеты на запчасти и ужесточать требования к проектированию и эксплуатации.
Коррупция накладывает свой отпечаток на крупные инфраструктурные проекты в Монголии, особенно в энергетике. По данным Transparency International страна относится к группе с повышенными коррупционными рисками, а участники рынка неофициально оценивают возможные «утечки» в диапазоне около 10–15% от сметной стоимости таких проектов. Помимо этого отрасль испытывает дефицит инженерных кадров, не хватает около 5 тысяч специалистов, то есть реальная потребность примерно втрое выше текущих возможностей системы подготовки.
Экономика остаётся уязвимой из‑за зависимости от экспорта сырья в Китай. На это направление приходится до 80% экспортных доходов, в 2025 году поставки принесли около 12 миллиардов долларов. В 2024 году уголь подешевел примерно на 20%, медь — на 15%, что сразу ударило по бюджетным поступлениям. В январе 2026 года инфляция составила около 7,5%, государственный долг достиг примерно 65% ВВП, то есть около 18 миллиардов долларов, что ограничивает заёмные возможности.
По оценке правительства, внутренних средств достаточно лишь на финансирование около трети программы, остальное предполагается покрыть кредитами международных финансовых организаций под 2–4% годовых. Даже такие условия усиливают долговую нагрузку с учётом уже высокого долга. Население и бизнес сталкиваются с ростом тарифов, в последние годы электричество дорожает в среднем на 5–7% ежегодно. В 2025 году средняя цена достигла примерно 180 тугриков за киловатт‑час, дальнейший рост особенно болезнен для жителей с низкими доходами и малого бизнеса.
У энергосектора Монголии по‑прежнему есть слабые места. Передающие сети изношены, потери на уровне около 18% заметно выше показателей соседних стран, где они ближе к 10%. ВИЭ нестабильны и требуют крупных вложений в хранилища энергии, стоимость которых оценивается примерно в 1 миллион долларов за мегаватт‑час установленной ёмкости при сроке окупаемости 8–10 лет. Это повышает чувствительность таких проектов к любым изменениям в правилах и тарифах.
На рынке почти нет долгосрочных контрактов купли‑продажи электроэнергии формата PPA с фиксированными тарифами на 15–20 лет, хотя именно они в других странах снижают риски и обеспечивают предсказуемую доходность ВИЭ‑проектов. На этом фоне показателен опыт Казахстана, где доля ВИЭ уже достигла около 15% установленной мощности, то есть примерно 1,5 гигаватта, благодаря прозрачным тендерам, субсидиям и стабильному регулированию. Монголия отстаёт по этому направлению на 5–7 лет.
Без реформ тарифной политики и структуры собственности генерирующих компаний страна рискует усилить зависимость от импорта. В неблагоприятном сценарии доля импортной электроэнергии в потреблении может вырасти до 35%, а регулярные блэкауты будут срывать работу добывающего сектора и приводить к потерям до 2 миллиардов долларов в год.
Но если отбросить пессимизм, при успешной реализации программа способна дать заметный экономический и социальный эффект. На этапе строительства и эксплуатации объектов ожидается создание около 20 тысяч рабочих мест. Сокращение импорта примерно на 1,2 миллиарда киловатт‑часов в год позволит экономить до 500 миллионов долларов на закупках из России и Китая.
Для Улан‑Батора важен и экологический эффект. Зимой концентрация PM2.5 в воздухе стабильно превышает 100 микрограммов на кубический метр и выводит столицу в число десяти самых загрязнённых городов мира, а сокращение угольной генерации и модернизация отопления, по оценкам международных организаций, способно уменьшить уровень загрязнения как минимум на 30–40% в среднесрочной перспективе.
В оптимистичном варианте инвестиции укрепят энергонезависимость Монголии и помогут удержать рост экономики на уровне около 5,5% в 2026 году. Стабильное энергоснабжение повысит устойчивость экспорта сырья, оживит периферийные аймаки, где доступная мощность может вырасти примерно на 20%, и создаст базу для новых отраслей, включая IT‑сектор с дата‑центрами на базе ВИЭ, экологический туризм и более глубокую переработку сырья, например производство алюминия из местных руд. Теоретически со временем Монголия может перейти и к экспорту электроэнергии в соседние регионы, включая приграничные территории России и стран Центральной Азии.
В 2026 году станет понятно, превратятся ли планы в реальные проекты, появятся ли первые тендеры, будут ли подписаны контракты и начнутся стройки. Если финансирование действительно будет доведено до проектов, у страны появится шанс сократить зависимость от импорта и стабилизировать энергосистему. В противном случае жители и бизнес продолжат платить за импортный ток. Уже в 2026 году счета могут вырасти примерно на 12%.
Фото: babr24.com
Lx: 10727