В Забайкальском крае на базе действующих и перспективных месторождений планируют сформировать крупный кластер по переработке меди. Регион уже несколько лет входит в число российских лидеров по добыче полезных ископаемых, и теперь федеральные и краевые власти говорят о следующем шаге — о том, чтобы оставить в Забайкалье большую часть добавленной стоимости.

«У нас вообще есть идея фикс - создать медный кластер в крае. То есть построить большое предприятие по переработке, куда бы привозили сырье с разных месторождений нашего региона и осуществлялась бы переработка, в том числе: выпуск катодной меди, медной проволоки, труб и другой полезной продукции, попутно перерабатывались бы отходы производства и развивались бы сопутствующие производства, например, производство химических реагентов. Если мы создадим этот кластер, мы выйдем на второе место в мире по производству и переработке меди», — сказал министр по планированию и развитию региона Виталий Эксузян.

Виталий Эксузян chita.ru

Формулировка звучит эффектно, но есть нюанс. По объёмам переработки лидируют гиганты вроде Китая, который выпускает около 12 миллионов тонн медной продукции в год, а также ДР Конго и Чили с показателями порядка 2,5 и 1,9 миллиона тонн соответственно. Даже если смотреть только на добычу, суммарный потенциал забайкальского кластера составляет около 500 тысяч тонн меди в год. Это заметно уступает странам‑лидерам, где счёт идёт на миллионы тонн. Так что заявление Эксузяна выглядит скорее как попытка подчеркнуть масштаб амбиций, нежели как реалистичная оценка перспектив Забайкалья на мировом медном рынке.

Базой кластера должны стать уже известные игроки. Удокан — крупнейшее в России месторождение меди с ресурсами порядка 26,7 миллиона тонн, его разрабатывает компания «Удоканская медь». Проект изначально был рассчитан на поэтапный запуск, в 2023–2024 годах на месторождении заработала обогатительная фабрика, был получен первый медный концентрат, а к концу 2024 года компания вышла на проектные параметры первой очереди. Переработка постепенно доводится до 12–15 миллионов тонн руды в год, что позволяет выпускать около 135–150 тысяч тонн меди в виде сульфидного концентрата и катодной меди в год.

vostokgosplan.ru

Вторую очередь проекта планируют запустить к 2028 году. Предполагается, что комплекс сможет перерабатывать около 50 миллионов тонн руды в год и увеличит выпуск до 400–450 тысяч тонн меди в год, формально выводя Удокан в разряд крупных мировых центров добычи и переработки меди, хотя до глобальных первых‑вторых мест по объёмам производства проекту всё равно далеко.

Но не одним Удоканом богато Забайкалье. Быстринский ГОК, входящий в структуру «Норникеля», к концу 2024 года произвёл около 70 тысяч тонн меди в концентрате, сохранил показатели 2023 года и подтвердил статус одного из крупнейших горнодобывающих предприятий региона. Есть и Култуминское месторождение компании «Ареал» (экс‑Highland Gold) с запасами до 820 тысяч тонн меди и сопутствующими запасами золота и серебра. Здесь строится собственный ГОК с плановой переработкой до 13 миллионов тонн руды в год. Предприятие работает в режиме пусконаладки.

Фото: chita.ru

Помимо уже упомянутых гигантов, в крае есть и «вторая линия» медных проектов. Это несколько медных и медно‑полиметаллических участков в Кодаро‑Удоканском рудном районе, Каларском округе и на юго‑востоке Забайкалья, включая Ункурское рудопроявление с прогнозными ресурсами меди. Часть этих площадок числится в перечне инвестпроектов, однако на практике многие из них пока не вышли дальше стадии геологии и подготовки к освоению.

С точки зрения сухой статистики краевая медная база выглядит внушительно. По мере выхода проектов на заявленные параметры Забайкалье действительно будет играть заметную роль в российской медной отрасли. Другое дело, что речь пока идёт прежде всего о наращивании добычи и обогащения, а не о сложившейся системе глубокой переработки, и именно это остаётся главным ограничителем для разговоров о будущем кластера.

Сейчас медная отрасль Забайкалья в основном работает по сырьевой модели, когда руду добывают, обогащают и везут дальше уже в виде концентрата. Исторически ключевым направлением сбыта для крупных проектов вроде Быстринского ГОКа стал Китай, под этот рынок выстраивали и логистику, и контракты, и в схемах работы Удокана изначально закладывали заметную долю поставок в азиатские страны на фоне растущего спроса на медь со стороны зелёной энергетики и электротранспорта.

Идея медного кластера в том, чтобы эту схему хотя бы частично поменять. Если планы по созданию перерабатывающих мощностей всё‑таки удастся реализовать, внутри страны могут появиться дополнительные стадии плавки, рафинирования и выпуска полуфабрикатов, а часть нынешних экспортных потоков теоретически можно будет развернуть на внутренний рынок.

Даже если с переработкой удастся продвинуться, остаются вопросы, которые упираются уже не в руду и не в рынки сбыта. Тот же Эксузян прямо говорит, что энергоснабжение остаётся ключевым ограничением для реализации медных планов Забайкалья, регион по этому параметру заметно отстаёт от уровня, который нужен для устойчивой работы крупного металлургического кластера.

Добывать и вывозить концентрат при относительно умеренном потреблении электроэнергии — одна задача, а запуск крупной переработки с более энергоёмкими стадиями производства — совсем другая. Для неё нужны либо новые генерирующие мощности, либо серьёзная модернизация сетевой инфраструктуры и дополнительные перетоки из соседних регионов. По оценкам властей и энергетиков, к 2030 году энергодефицит в Забайкалье может составить около 700 МВт, поэтому сейчас обсуждают строительство новых станций и обновление сетей на 1–1,5 ГВт.

Интерес государства к меди при вполне объясним. Металл устойчиво входит в набор ключевых материалов для низкоуглеродной экономики, его доля в кабельной продукции, электрооборудовании, возобновляемой генерации и электротранспорте только растёт. На этом фоне наличие в одном регионе крупной сырьевой базы, действующих ГОКов и заявленных планов по созданию переработки выглядит как шанс встроить Забайкалье в глобальные «зелёные» цепочки и хотя бы частично выйти из роли поставщика сырья на азиатские рынки.

При благоприятном сценарии кластер может стать точкой сборки для цепочки, которая тянется от добычи и обогащения до производства катодной меди и полуфабрикатов для кабельной и электротехнической промышленности. Придётся синхронизировать горнодобывающие инвестиции с планами в энергетике, транспорте и промышленной политике. Такие комплексные задачи в российской практике удаётся решать не всегда, особенно когда речь идёт о сложных и капиталоёмких проектах на дальневосточной периферии.

Ставка на медь в Забайкалье в итоге выглядит одновременно и амбициозно, и довольно прозаично. Даже при самом благоприятном развитии событий, прогноз Эксузяна далек от реальности.  Здесь речь идёт скорее о региональном узле, сравнимым с игроками второго эшелона на рынке меди. Но для края это всё равно серьёзный сценарий способный заметно поменять его экономику, но только при условии, что за громкими формулировками действительно последуют новые линии переработки, энергия и дороги.

Фото: cariernews.ru

Lx: 7229