Если верить цифрам Росстата, с работой в стране все лучше некуда. Безработица ниже 2,5% держится уже больше года, а в январе 2026 года и вовсе опустилась до 2,1%. Вакансий – около 4,2 миллиона, больше, чем за последние два десятилетия. Казалось бы, рынок труда перегрет, работодатели буквально охотятся за сотрудниками.
Но есть одно «но». Параллельно с этим на предприятиях по всей стране сотрудников переводят на неполный день, отправляют в административные отпуска или ставят на простой. И таких людей уже миллионы.
Федерация независимых профсоюзов России в начале 2026 года опубликовала тревожную статистику: доля занятых в режиме неполного рабочего дня или недели достигла 14,4%. По данным аудиторской сети FinExpertiza, которую цитирует The Moscow Times, в третьем квартале 2025 года число частично занятых работников в России составило 5,5 миллиона человек. Это на 12% больше, чем кварталом ранее, и самый высокий показатель с 2015 года.
Где это происходит и почему
Картина неравномерна. Больше всего от скрытой безработицы страдают промышленные регионы. В зоне риска – обрабатывающая промышленность, строительство и гостиничный сектор.
В гостинично-ресторанном бизнесе под частичную занятость попали 33,9% сотрудников – почти каждый третий. В обрабатывающей промышленности – 27% (1,6 миллиона человек). В строительстве – 22,7% (271 тысяча человек) .
Крупные предприятия, которые еще недавно считались оплотом стабильности, тоже оказались в этой ловушке. По данным Экономического совета ЛДПР, на неполную рабочую неделю переходили «АвтоВАЗ», ГАЗ и гражданское производство «Уралвагонзавода».
Причина проста и тревожна одновременно: экономика замедляется. Предприятия, которые в 2023–2024 годах наращивали выпуск благодаря импортозамещению, теперь сталкиваются с падением спроса. Сокращать штат – значит терять квалифицированные кадры, которые потом не найти. Переводить на неполный день – значит сохранить «профессиональное ядро» до лучших времен.
Тем более, что из-за параллельной «просадки» совершенного большинства отраслей бежать сотрудникам некуда. И это, конечно, тревожная тенденция, ведь, строго говоря, для работника разница между увольнением и неполной занятостью – призрачная.
Отсюда и стремительный рост спроса на подработки, который за год составил 10–11% по стране, а в отдельных регионах – на треть. В Ярославской области количество откликов на вакансии с частичной занятостью увеличилось на 34%, в Марий Эл – на 32%, в Астраханской области – на 27%.
Эксперты говорят о размывании самого понятия «основная работа». Мы движемся к модели «портфельной занятости», когда доход человека складывается из двух-трех источников. Частично это вынужденная мера, частично – смена парадигмы: молодежь все меньше готова «жить на работе» ради фиксированной зарплаты.
Аналитики описывают происходящее в сфере труда и занятости как структурную перестройку: трудовые ресурсы перераспределяются в пользу военно-промышленного комплекса – за счет всего остального. Гражданские сектора не могут конкурировать с зарплатами в оборонке. Они теряют квалифицированных работников и вынуждены сокращать производство.
Официальная безработица останется «низкой». Но только потому, что люди формально считаются занятыми – работая на полставки или перебиваясь случайными заработками. Реальная картина – это стагнирующие доходы и растущая скрытая безработица.
Lx: 3384