Арбитражный суд Москвы по иску Генпрокуратуры взыскал с предпринимателя Андрея Айдарова и его партнёров 6,8 миллиарда рублей за ущерб биоресурсам России и фактически забрал у них рыбопромысловые компании. В перечень изъятых вошли хабаровские ООО «Сонико‑Чумикан», ООО «Национальное предприятие УД‑Учур», ООО «Сущевский» и несколько аффилированных структур, которые годами работали с квотами на вылов и экспортной логистикой в сторону Китая и Японии.

Генпрокуратура утверждает, что в 2023 году Айдаров получил гражданство Кыргызстана и тем самым стал иностранным инвестором, контролирующим стратегические биоресурсы России. По закону об иностранных инвестициях участие такого инвестора в стратегических компаниях должно проходить согласование в правительственной комиссии, а в материалах дела говорится, что согласования не было. На этой основе суд признал договоры квот на вылов с Росрыболовством незаконными, а вылов и выручку от продажи рыбы учёл как ущерб, который теперь нужно возмещать.

Сам Айдаров с такой версией категорически не согласен. Он заявляет, что официального указа о его кыргызском гражданстве не публиковали и что фактически оформленного второго паспорта у него нет. Он описывает себя как российского гражданина, а не как человека с двойной юрисдикцией.

В российской практике двойное гражданство — вообще отдельная история. На уровне закона оно допускается, но чтобы признать человека иностранным инвестором, нужны официальные акты, записи и уведомление МВД о втором паспорте. Когда эти элементы либо не предъявляют, либо уводят в плоскость служебного пользования, статус иностранного инвестора перестаёт быть установленным фактом и становится просто способом обосновать уже принятое решение.

Дальше включается механизм контроля иностранных инвестиций. В перечень стратегических видов деятельности внесли добычу биоресурсов, значимых для продовольственной безопасности, и аквакультуру тихоокеанских лососей. При участии иностранного инвестора без согласования государство получает право блокировать сделки, пересматривать доли и квоты.

В кейсе Айдарова этот инструмент используют по максимуму. Договоры квот объявляют ничтожными, вылов признают ущербом, компании и часть имущества разворачивают в сторону государственной собственности. Это уже не точечное исправление нарушений, а обнуление частного контура вокруг конкретной рыбной группы.

Помимо спора о гражданстве, в деле есть и финансовая линия. В материалах прокуратуры говорится, что продукция компаний Айдарова уходила в Китай и Японию, а выручка от продажи морепродуктов поступала в компанию его отца, зарегистрированную в Кыргызстане. Сам Айдаров ответил, что перевод в 2022 году был разовой ситуацией, деньги быстро вернули в Россию. Схему с кыргызской компанией использовали только потому, что тогда российские банки ещё не научились нормально проводить расчёты с Азией.

Для Дальнего Востока такая логика давно знакома. Рыбу вылавливают в российских водах, а финансовые потоки закольцовывают через иностранную юрисдикцию. Это позволяет прокуратуре говорить о выводе прибыли за рубеж, не утруждая себя долгими дискуссиями про налоги, издержки и рентабельность.

В деле фигурируют и другие участники, которых прокуратура к «иностранным инвесторам» не относит. В списке тех, кого привлекли к ответственности, значатся Аркадий Мкртычев, Марина Кустова, Алексей Филев и Денис Кокорин. Ответчики настаивают, что не входили с Айдаровым в одну группу лиц и находились с ним в корпоративном конфликте, однако суд всё равно относит их к числу совладельцев тех же компаний и рассматривает всех в одном деле.

Если отойти от конкретных фамилий, история довольно органично ложится в общий тренд последних лет. В 2025 году в России по судебным решениям национализировали активы примерно на 11 миллиардов долларов, это втрое больше, чем годом ранее. Таких дел становится всё больше, это уже похоже на устойчивую практику, а не на пару разовых случаев. Параллельно Генпрокуратура ведёт серию исков к крупным частным группам в оборонке, химии, машиностроении, логистике.

Самый заметный пример связан с так называемым крабовым королём Олегом Каном. Арбитражный суд Приморского края по искам Генпрокуратуры взыскал с него и его окружения около 360 миллиардов рублей как ущерб водным биоресурсам, после чего в доход государства обратили активы восьми крупных рыбо­промышленных компаний. В перечень вошли «Прибой‑Т», «Монерон», «Севрыбфлот», «Аквамарин», Приморская рыболовная компания, Курильский универсальный комплекс и другие структуры, которые долгие годы считались опорой крабового промысла региона.

Олег Кан 
Фото: Кадр из эфира телеканала «Россия 24»

Юридическая конструкция там подозрительно знакомая. Прокуратура настаивала, что стратегические предприятия находятся под контролем иностранных лиц, а сам Кан имеет вид на жительство в Южной Корее. Адвокаты возражали, что этого недостаточно, чтобы считать его иностранным инвестором, и представляли документы о его смерти в Великобритании. Представитель Генпрокуратуры называл смерть инсценировкой, а суд в итоге поддержал версию надзора и пошёл по пути максимального изъятия.

Чуть тише, но по схожей логике, прошли дела приморских компаний «Реал Девелопмент» и «Мерлион». Это уже история не про крабов, а про добычу и переработку рыбы во Владивостоке. В мае 2024 года Арбитражный суд Приморского края удовлетворил иск Генпрокуратуры на 17,4 миллиарда рублей, признал договоры на вылов водных биоресурсов недействительными и передал имущественные и денежные средства этих компаний в собственность России.

Если сложить эти эпизоды, масштаб становится понятнее. Только по «крабовым» делам в 2024 году под национализацию попали акции и доли в 31 рыболовной компании, ответчиками числились 29 физических лиц, а общая сумма требований достигала 376 миллиардов рублей. Фактически под одну гребёнку попал целый пул дальневосточных игроков, которые ещё вчера воспринимались как системообразующие для отрасли, а сегодня вместо узнаваемых брендов и фамилий в шапке у них главное слово — Росимущество.

На этом фоне дело Айдарова перестаёт выглядеть чем‑то уникальным. Для рыбной отрасли Дальнего Востока и регионов, завязанных на экспорт, это скорее ещё один сигнал о смене правил. С одной стороны, государство подчищает серые схемы, где прибыль уходила через третьи страны и родственников с иностранной пропиской. С другой стороны, частный бизнес получает чёткое напоминание, что любой спорный эпизод с гражданством, старой приватизацией или маршрутом выручки может стать поводом для иска о национализации.

Для региона эта история уже не выглядит спором одного рыбопромышленника с силовиками. Скорее это ещё один эпизод, когда крупные активы на море и вокруг него переходят под более плотный контроль государства, а частным игрокам приходится подстраиваться под новые правила. Вопрос уже не в том, кто поймает больше рыбы, а в том, останется ли в отрасли пространство для крупного частного бизнеса, который может планировать работу на годы вперёд, а не работать в постоянном страхе новых исков и передела собственности.

Фото: mk.ru

Lx: 7078