В проект по добыче редкого металла – ниобия – в Иркутской области вошел владелец группы «Ареал» Владислав Свиблов. Предприниматель – представитель пятерки крупнейших российских золотопромышленников. Как говорится, деньги к деньгам – извлекаемая стоимость всех полезных компонентов Зиминского рудного района в Иркутской области оценивается более чем в 50 миллиардов долларов. Если пересчитать на рубли даже по нынешнему курсу, то регион может жить на эти деньги 12 лет, это дюжина его годовых бюджетов! Правда, фирма Свиблова «СТ Элементы» приобрела за 116 миллионов рублей лицензию только на одно из трех месторождений ниобия Зиминского рудного района – Большетагнинское, расположенное примерно в 160 километрах от города Тулуна и одноименной станции Восточно-Сибирской железной дороги. Оно среднее по размерам. Планируемая мощность производства — до 20 тысяч тонн ниобиевого концентрата и до 10 тысяч тонн феррониобия. Вложения в проект до 2029 года оцениваются в 29 миллиардов рублей.

Это будет вторая попытка освоения сокровищниц означенного рудного района.

Так, в 1961 году была присуждена Ленинская премия за открытие и разведку первого в СССР месторождения фосфатно-ниобиевых карбонатитовых руд – Белозиминского, которое и ныне входит в число крупнейших в России по запасам ниобия. Оно расположено в паре десятков километров от Большетагнинского. Карбонатитовые месторождения (это основной промышленный тип ниобиевых руд) с начала 50-х открывались и вводились в эксплуатацию в разных точках планеты. Так, примерно в это же время в Бразилии освоили месторождение Араша, которое ныне обеспечивает миру свыше 80 процентов всего ниобия. Инвестиции из США на стадии освоения, совершенствование технологий обогащения и переработки сложного сырья позволили Бразилии в течение 20 лет монополизировать соответствующий мировой рынок. А иркутской Белой Зиме была уготована, в отличие от своего бразильского «родственника», иная судьба.

Вначале дело пошло по-советски бойко: в верховья реки Белая Зима прибыла партия заключенных и приступила к строительству. Дело нужное, что хорошо понимали уже тогда: например, легирование стали ниобием позволяет делать трубы, которые могут быть в 2–3 раза тоньше обычных при сохранении прочности. Трубы магистральных нефте- и газопроводов – это ведь «кровеносная система» нашей экономики.

Контингент зэка стал основной рабочей силой на строительстве, а затем и эксплуатации рудника и опытно-промышленной обогатительной фабрики. Построили дома на 500 обитателей, протянули ЛЭП, наладили снабжение со станции Тулун по насыпной дороге и силами Ан-2 в периоды размыва... Но на этом и закончилось начинание, способное в теории обеспечить потребности страны в феррониобии и сибирской ее части – в фосфатных удобрениях. В середине 90-х Белозиминская фабрика прекратила свое существование. Причем главная причина крушения планов заключалась даже не в сломе эпох, а в банальном отсутствии нужных технологий и подковерной конкуренции между ведомствами.

Сейчас более 90 процентов мирового производства ниобия приходится как раз на упомянутое бразильское месторождение Араша (это именно редкий, а не редкоземельный металл, то есть его в недрах сравнительно мало). Раньше Россия импортировала быстро наращивающий применение в различных высокотехнологичных отраслях металл оттуда, поскольку своим производством закрывает потребности только на десять процентов. Сейчас приходится доставать параллельным импортом (поскольку основные акционеры бразильской добычи – американцы).

Белозиминское месторождение признают самым перспективным для добычи ниобия, в том числе и по причине  благоприятной логистики (сравнительно с тем же богатейшим, но труднодоступным якутским Томтором). Но пока желающие инвестировать в продолжение его разработки не объявлялись. Помимо прочего, там есть серьезный аспект радиоэкологической безопасности, о которой в СССР не особо задумывались. Ведь в белозиминском пирохлоровом концентрате есть в немалых объемах и уран, и, главное, торий (последний пока не научились применять в промышленности, и его надо куда-то складировать). Поселок строили прямо на урансодержащей рудной залежи, щебнем которой отсыпали дороги, площадь аэропорта и все стройплощадки. В 1991 году «Сосновгеология» обнаружила опасные концентрации радона в жилых домах поселка: аномалии превысили норму в десятки раз! Не случайно буряты называли долину Белой Зимы Харанты, что означает «гиблое место».

Запасы приобретенного Свибловым Большетагнинского месторождения, расположенного, как сказано выше, недалеко от Белозиминского, тоже включают уран. Так что и здесь значим экологический аспект, который к тому же надо растолковать для общественности, если она обратит на него внимание.

То, что природа, как правило, «подмешивает» в сложный коктейль таких месторождений радиоактивные элементы, – одна из проблем добычи. Уран и торий содержит и богатое химическими «близнецами» танталом и ниобием месторождение Иркутской области – Зашихинское в Нижнеудинском районе. Это не только еще одно из самых крупных месторождений редких и редкоземельных элементов России, подготовленное к оперативному старту. Лицензия на него получена еще в 2005-м, оно хорошо разведано, проекты прошли госэкспертизу... Не хватает денег. Разделение извлекаемого из таких месторождений содержимого – чрезвычайно дорогое и далеко не всегда экономически оправданное дело, а потому требует помощи государства. При этом в аспекте редкоземов без собственной ресурсной и технологической базы уязвимыми являются не отдельные компании страны, а вся экономика в целом.

Потянет ли Иркутская область укрепление российских труб (и другие специализации ниобия, от авиакосмической до оборонной) очередным рывком – на тяге миллиардов Владислава Свиблова? Жизнь покажет.

Lx: 5764