«Газпром нефть» начала добычу нефти на Чонской группе месторождений — проекте, который в отрасли годами считался слишком сложным для нормальной экономики. Не потому что там мало запасов. С ними как раз всё хорошо. Проблема в другом — нефть здесь залегает в породе с хаотичной системой трещин и разломов. Для добычи это почти всегда означает высокую себестоимость, сложное бурение и постоянный риск уйти в минус.
Церемония запуска добычи на Чонской группе месторождений
Фото: ПАО «Газпром»
Чонская группа расположена на стыке двух регионов. В неё входят Игнялинский участок в Катангском районе Иркутской области, а также Тымпучиканский и Вакунайский участки в Якутии. Общая площадь около 7 тысяч квадратных километров. Геологические запасы оцениваются в 1,3 ммллирада тонн нефти. Цифра огромная, но в нефтянке такие объёмы сами по себе давно никого не впечатляют. Между «лежит в земле» и «можно выгодно добыть» часто пропасть размером в десятки миллиардов рублей.
С Чоной долго было именно так. Месторождения считались перспективными, но слишком тяжёлыми для промышленной разработки. Восточная Сибирь и Якутия постепенно превращаются в территорию дорогой нефти. Простые запасы заканчиваются, дальше остаются мерзлота, удалённость, отсутствие инфраструктуры и сложная геология.
Чонская группа как промышленный объект начала складываться в 2003 году, когда на Игнялинском участке получили первые устойчивые притоки нефти. К середине 2000-х участки объединили в единый лицензионный кластер, и актив перешёл в разряд сложных долгосрочных ресурсов. К концу десятилетия стало очевидно, что стандартная модель разработки здесь экономически не работает.
В 2011–2014 годах начался переход к инженерным решениям с использованием горизонтального бурения и многостадийного гидроразрыва. К началу 2020-х объект был доведён до стадии промышленной подготовки.
«Газпром нефть» решила заходить в проект через технологии. И в этот раз разговоры про «цифру» выглядят не как корпоративный фон, а как необходимое условие, без которого промышленная добыча здесь вряд ли была бы возможна.
Для месторождения создали цифровой двойник пластов — виртуальную модель залежей, которая помогает просчитывать параметры добычи и точнее понимать поведение нефти внутри породы. Уже под эту модель подбирались горизонтальные скважины и многостадийный гидроразрыв пласта. На Чонском проекте впервые в российской нефтянке на суше использовали роботизированную буровую установку. Это позволило ускорить строительство скважин примерно на треть. Часть процессов при этом контролируется дистанционно из Тюмени.
«Мы научились работать с очень сложными запасами, где классические подходы уже не дают нужного результата. Здесь ключевую роль играет точность моделирования и скорость принятия решений», — отметил председатель правления «Газпром нефть» Александр Дюков.
Александр Дюков
Фото: ПАО «Газпром»
Параллельно пришлось фактически с нуля строить производственный узел посреди тайги. В проект вошли более 150 объектов — установка подготовки нефти, нефтепровод, приёмо-сдаточный пункт, электростанции и сопутствующая инфраструктура. После подготовки нефть отправляется в нефтепровод «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО). После выхода на полную мощность туда планируют поставлять до 2 миллионов тонн в год.
Фото: pirsoilgas.ru
На запуске глава Газпром Алексей Миллер говорил про укрепление энергетического суверенитета и усиление позиций России на азиатских рынках. Чонский проект изначально завязан на восточное направление, откуда нефть уходит либо в Китай, либо морем из порта Козьмино в Японию и Южную Корею. Для российской нефтянки это сейчас один из немногих маршрутов, где ещё сохраняется пространство для роста экспорта.
Алексей Миллер
Фото: ПАО «Газпром»
Но за всей этой технологической историей остаётся главный вопрос — насколько дорогой окажется добыча в реальности. Геологические запасы в 1,3 миллиарда тонн звучат эффектно, однако извлекаемые ресурсы оцениваются примерно в 290 миллионов тонн нефти и конденсата. И именно эта цифра здесь намного важнее. Всё остальное может так и остаться в породе, если экономика не сойдётся.
Общий объём инвестиций «Газпром нефть» не раскрывает. Известно только, что на запуск инфраструктуры направили около 3,2 миллирада рублей. Но очевидно, что итоговые затраты значительно выше. Любая стройка в таких районах автоматически означает дорогую логистику, сложную энергетику и постоянные расходы на обслуживание объектов. Особенно в условиях мерзлоты, которая становится всё менее стабильной.
Глава Якутии Айсен Николаев уже назвал запуск важным этапом для развития нефтегазового потенциала республики. И здесь власти понять можно — такие проекты действительно приносят налоги, инфраструктуру и рабочие места. Но северная сырьевая экономика давно устроена так, что значительная часть денег всё равно остаётся внутри крупных корпораций и подрядчиков.
При этом сама Чона важна не только как отдельное месторождение. Это скорее показатель того, куда вообще движется российская нефтянка. Лёгкая нефть заканчивается. Дальше — либо Арктика, либо сложные запасы Восточной Сибири, где без автоматизации, цифрового моделирования и дорогого бурения уже просто не зайти.
И в этом смысле Чонский проект выглядит скорее не как большая победа, а как проверка на прочность всей отрасли. Пока технологии позволяют вытаскивать нефть даже из таких пластов. Вопрос в том, насколько долго экономика будет выдерживать стоимость этой сложности.
Фото: ПАО «Газпром
Lx: 5412