К июлю 2026 года топливный кризис в России проявляется себя крайне неравномерно. Наиболее острая ситуация сложилась в тех точках, где логистическая уязвимость наложилась на прямые удары по перерабатывающей инфраструктуре, а также в регионах, где розничный рынок исторически оказался в руках независимых сетей автозаправочных станций, не входящих в вертикально интегрированные нефтяные компании.

Абсолютным эпицентром коллапса стал Крым и прилегающие к нему южные регионы – Краснодарский край и Ростовская область. На полуострове, который и без того находится в сложной логистической изоляции, с 20 июня введено нормированное распределение: продажа бензина частным лицам полностью прекращена, топливо отпускается исключительно по спискам для экстренных и военных служб, а на теневом рынке цена литра, по некоторым данным, перевалила за 500 рублей.

В Краснодарском крае и Ростовской области ситуацию усугубил еще один критический фактор: именно здесь сложилась одна из самых высоких долей независимых АЗС в стране, которые не принадлежат «Роснефти», «Лукойлу» или «Газпром нефти». Такие АЗС закупают топливо на спотовом рынке по рыночным ценам.

Когда вертикально интегрированные компании в условиях дефицита перекрыли оптовые поставки сторонним покупателям, чтобы сохранить ресурс для собственных розничных сетей, эти независимые заправки оказались отрезанными от поставок в первую очередь.

В результате на Кубани и Дону независимые операторы либо закрылись полностью, либо, пытаясь выжить, закупали топливо по спекулятивным ценам и продавали его с наценкой, достигавшей 100–150 процентов. Это лишь подстегнуло панику и сделало дефицит еще более заметным для населения, тогда как на заправках крупных компаний очереди оставались длинными, но топливо физически присутствовало.

Но пожалуй, самые драматические и физически тяжелые очереди зафиксированы не на юге и не в столице, а в Забайкальском крае. Здесь уязвимость имеет чисто географическую природу, но при этом и здесь независимые заправки практически отсутствуют – в Чите на 340 тысяч жителей приходятся всего четыре заправки «Роснефти», и ограничения на отпуск составляют всего 15 литров на автомобиль. Это самые жесткие нормы в стране, при том что очереди растягивались на 10 километров, а люди занимали место в списке ожидания с вечера и стоят сутками. Эта ситуация вынудила властей ввести режим повышенной готовности.

В Иркутской области, напротив, ситуация обострилась во многом из-за большого количества независимых АЗС, которые традиционно составляли значительную часть розницы и предлагали более низкие цены. Однако с началом оптового дефицита они остались без ресурса, а вертикально интегрированные компании не спешили делиться топливом с конкурентами. В результате здесь также введен режим повышенной готовности, работают лишь единичные заправки, а время ожидания в очередях достигает 12 часов, хотя местные власти склонны списывать происходящее на «искусственный ажиотаж» и приезжих из соседних регионов, уклоняясь от признания структурной причины.

Таким образом, глубинная дифференциация кризиса определяется не только близостью к поврежденным НПЗ и логистической доступностью, но и структурой розничного рынка: в регионах с доминированием крупных вертикально интегрированных компаний, таких как «Роснефть», «Лукойл» или «Газпром нефть», дефицит проявился главным образом в очередях и нормировании, но топливо физически оставалось в регионе.

Тогда как в субъектах, где исторически сложилась высокая доля независимых операторов – на Кубани, в Ростовской области, в Иркутской области, в ряде областей Центральной России, – эти заправки оказались отсечены от оптовых поставок в первую очередь, поскольку нефтяные гиганты в условиях падения производства на 25% перекрыли внешние каналы сбыта, спасая собственные сети. Это привело к тому, что население в таких регионах столкнулось не просто с очередями, а с фактическим исчезновением топлива с рынка, ростом теневых продаж по запредельным ценам и закрытием тысяч небольших заправочных станций, которые составляли основу конкуренции и доступности в удаленных районах.

В итоге подавляющего большинства россиян топливный кризис уже превратился из абстрактной угрозы в повседневную реальность, где возможность заправиться зависит не только от кошелька и географической удачи, но и от того, есть ли в регионе независимые АЗС, ставшие первыми жертвами борьбы нефтяных гигантов за выживание в условиях острейшего дефицита.

Lx: 4449