Правительство Монголии объявило о новом витке развития возобновляемой энергетики. По итогам заседания Кабинета министров 8 июля 2026 года министр энергетики Найдалаа Бадрах сообщил о масштабном расширении инфраструктуры, призванном закрыть хронический дефицит электроэнергии, от которого страдает почти половина страны.

Опорной точкой для нового раунда энергетических мечтаний стал запуск 1 июля солнечной электростанции мощностью 220 мегаватт с системой накопления, обеспечившей энергией пять провинций. Вслед за этим правительство утвердило серию открытых тендеров на солнечные станции и аккумуляторные комплексы в аймаках Баян-Өлгий, Увс, Баянхонгор, Сүхбаатар и Дорнод, а также аукцион на ветропарк мощностью 100 мегаватт в Дундговь и три новых объекта в регионе Гоби.

Аргументация властей выглядит убедительно. По данным министерства, 144 из 330 сомонов страны сталкиваются с перебоями и низким качеством энергоснабжения. Речь идет не о комфорте, а о базовой доступности электричества для значительной части территории. На этом фоне ставка на солнце и ветер, которых в Монголии более чем много, выглядит вполне логично.

Центральным же элементом всей конструкции остается Эрдэнэбүрэнская гидроэлектростанция на реке Ховд — проект, который в риторике чиновников описывается как окончательное освобождение западных аймаков от импорта российской электроэнергии. Именно вокруг этой ГЭС и сосредоточены главные вопросы, которые в официальных сообщениях звучат заметно тише, чем обещания.

Проект с советскими корнями

История станции существенно длиннее, чем может показаться на фоне жизнерадостных отчётов монгольских чиновников.

Предварительный проект ГЭС был подготовлен еще в 1964 году в советском институте «Электросеть», а более детальное технико-экономическое обоснование монгольские и японские специалисты разработали на его основе уже в 2008 году. К активному строительству приступили лишь в 2022 году — при участии, естественно, Китая и, что ещё более естественно для Монголии, на китайские деньги.

Финансовая основа проекта — льготный кредит примерно на 253 миллиона долларов, оформленный в рамках инициативы «Один пояс, один путь». Генеральным подрядчиком по контракту «под ключ» выступает китайская компания «PowerChina», а общий срок строительства оценивается в 61 месяц. Ввод в эксплуатацию ожидается в 2027 году, хотя переговоры об экологии и непростые вопросы переселения семей скотоводов уже сдвигали ранние этапы работ.

Технические параметры станции скромны по мировым меркам, но значимы для региона. Установленная мощность составит 90 мегаватт (2% от мощности Братской ГЭС): три турбины по 21 мегаватту и одна на 1,2 мегаватта. Годовая выработка запланирована на уровне 366 миллионов киловатт-часов (меньше 2% от выработки Братской ГЭС). Тем не менее этого, по расчетам властей, достаточно, чтобы полностью закрыть потребности пяти западных провинций.

Инфраструктура ГЭС уже частично готова. Проложена подъездная дорога длиной 37,8 километра для тяжелой техники, пройдены десятки метров основного и водоотводного туннелей, вырыт котлован под здание станции. Параллельно начата прокладка воздушной линии электропередачи напряжением 220 киловольт протяженностью почти 70 километров до подстанции Мянгад.

Озеро, о котором молчат

А теперь о том, что в правительственных релизах скромно остаётся за скобками.

Плотина высотой 42 метра создаст водохранилище длиной 24 километра, шириной 4 километра и объемом 1,2 миллиарда кубометров. Река Ховд, на которой все это возводится, впадает в озеро Хар-Ус-Нуур — второй по площади пресноводный водоем Монголии и особо охраняемую территорию под эгидой ЮНЕСКО.

Хар-Ус-Нуур входит в Котловину Больших Озер Монголии и служит важнейшим узлом регионального водоснабжения: именно Ховд обеспечивает основной приток пресной воды. При этом баланс озера крайне хрупок. Осадков здесь выпадает около 56 миллиметров в год, а испарение достигает 943 миллиметров. Проще говоря, водоем живет почти исключительно за счет речного стока, который новая плотина будет регулировать по своему усмотрению.

Отсюда и главный экологический риск. Крупное водохранилище неизбежно меняет режим стока ниже плотины: часть воды теряется на испарение с новой водной глади в 96 квадратных километров, а сезонное распределение попусков подчиняется уже не природе, а графику выработки электроэнергии. Для мелководного озера средней глубиной чуть более двух метров даже небольшое сокращение притока способно обернуться заметным падением уровня.

Отдельная острая тема — рыба. Эндемичный монгольский хариус (Thymallus brevirostris), обитающий только в бассейне Ховда и Завхана, ежегодно мигрирует на расстояние свыше 170 километров, поднимаясь весной на нерест и спускаясь осенью в Хар-Ус-Нуур на зимовку. Плотина в каньоне Шижигт перережет этот путь ровно там, где рыба регулярно проходит на нерест. Под угрозой оказывается вся популяция монгольского хариуса.

Опыт соседней ГЭС Дургун, запущенной в 2008 году, оптимизма не добавляет: установленный на ней рыбоход признан неработающим из-за конструктивных просчетов. Ученые, опубликовавшие исследование миграций хариуса, прогнозируют, что популяция вида на двухсоткилометровом участке нижнего течения реки может оказаться на грани коллапса, если новая станция не получит действующих рыбопропускных сооружений.

Что дальше

Дальнейший сценарий проекта выглядит предсказуемо. Стройка встроена в число 14 мегапроектов правительственной программы на 2024–2028 годы, обеспечена китайским кредитом и политической волей, а закон об ускорении внешних заимствований парламент утвердил еще весной 2026 года. При такой поддержке остановка проекта маловероятна, а запуск в 2027 году (в неспешных монгольских реалиях скорее в 2028-2029 годах) — вполне реалистичен.

Куда менее очевидно другое. Замещение российского импорта собственной генерацией действительно укрепит энергетический суверенитет запада страны, но одновременно переведет регион в зависимость от одной реки и одного водохранилища — со всеми рисками маловодных лет и сейсмики горной системы Алтая. Экономическая логика проекта бесспорна; экологическая же пока держится на обещаниях смягчить последствия, которые еще предстоит проверить.

Главный вопрос звучит так: сможет ли Монголия обрести энергетическую независимость, не заплатив за нее здоровьем Хар-Ус-Нуура и его обитателей — или это случай, когда одну зависимость меняют на другую, менее заметную, но не менее серьезную?

Lx: 6446