За четырнадцать лет Нерюндинское железорудное месторождение в Иркутской области прошло путь от перспективного актива до почти забытого проекта. Его пытались вывести на рынок несколько раз, но каждый раз инвесторы проходили мимо. Теперь у месторождения появился покупатель, однако главный вопрос остается открытым. Дождалось ли Нерюндинское настоящего инвестора или пока только нового владельца лицензии?

Первая попытка продать права на разработку состоялась еще в 2012 году. Тогда государство оценивало лицензию в 1,4 миллиарда рублей. Спустя двенадцать лет участок снова выставили на торги, но уже с начальной ценой 5,5 миллиарда рублей. Желающих снова не нашлось. Теперь лицензия может достаться за 2,49 миллиарда рублей компании, которая ранее не была заметным игроком на рынке железной руды.

Сам по себе аукцион мог бы остаться обычной процедурой смены владельца лицензии. Но в случае с Нерюндинским важен не сам факт продажи, а то, кто и зачем решил зайти в проект, который десятилетиями оставался без промышленного будущего.

Единственным участником последних торгов стало ООО «Профитмаксимум». Поскольку других заявок не поступило, аукцион признали несостоявшимся. По правилам в такой ситуации право пользования участком предоставляется единственному заявителю по минимальной цене, увеличенной на один шаг аукциона. Срок пользования недрами — 20 лет.

При этом новый владелец лицензии не относится к числу известных железорудных компаний. Именно поэтому вокруг сделки сразу появился вопрос, кто на самом деле стоит за покупателем лицензии. Различные источники связывают «Профитмаксимум» с Русской медной компанией, однако прямого подтверждения участия РМК в покупке Нерюндинского нет.

Возможную связь пытаются проследить через корпоративную цепочку. Учредитель и генеральный директор «Профитмаксимума» Алексей Вертошко владеет миноритарной долей в ООО «Анвит», которое связано с ООО «Регион Инвест Ресурс». В материалах судебного дела, где приводилась позиция ФНС, РИР указывался как входящий в группу лиц с РМК. Этого недостаточно, чтобы говорить о прямой покупке месторождения Русской медной компанией, но объясняет, почему за формально независимым покупателем лицензии начали искать более крупного промышленного игрока.

Если эта версия подтвердится, станет понятнее и промышленная логика сделки. РМК традиционно является медной компанией, а железная руда находится за пределами ее основного профиля. Тогда Нерюндинское можно будет рассматривать как попытку расширения ресурсной базы или заход в новый сегмент через актив с большим горизонтом развития.

Само месторождение имеет гораздо более длинную историю, чем нынешняя сделка. Нерюндинское открыли в 1960 году. Предварительная и детальная разведка проходила до 1977 года, а дополнительные геологические работы продолжались в 1980-х годах. Уже тогда геологи оценивали объект как значительный железорудный актив Восточной Сибири. Но между открытием запасов и созданием производства прошли десятилетия.

Причина в том, что в горной отрасли наличие руды еще не означает наличие проекта. Нужно, чтобы сходились сразу несколько условий — цена металла, стоимость строительства, транспортная доступность и наличие инвестора, готового ждать.

У Нерюндинского есть как преимущества, так и сложности. Участок находится примерно в 100–110 километрах от Усть-Илимска и Коршуновского ГОКа «Мечела». Район обеспечивается электроэнергией от Усть-Илимской ГЭС. Но одновременно это труднодоступная территория, где создание нового производства потребует серьезных вложений.

Фото: страница Коршуновского ГОК» в ВК

Фото: En+ Group

❮ ❯

Именно инфраструктура стала одной из причин, почему месторождение долго оставалось на бумаге. По оценке аналитика Freedom Global Владимира Чернова, строительство горно-обогатительного комбината средней мощности с переработкой 5–8 миллионов тонн руды в год может потребовать от 80 до 150 миллиардов рублей инвестиций.

Отдельная история связана с запасами. В старых материалах по Нерюндинскому фигурировала оценка около 635 миллионов тонн железной руды категорий В+С1. Сейчас в документах по лицензированию указаны другие цифры. Это 201,937 миллиона тонн В+С1 и 2,688 миллиона тонн С2 в контуре открытой разработки. Еще 432,988 миллиона тонн В+С1 и 72,211 миллиона тонн С2 относятся к глубоким горизонтам, рассчитанным на подземную добычу. При этом Роснедра указывают, что запасы требуют переоценки.

Фото: Фото: Олег Харсеев / Коммерсантъ

То есть речь идет не о том, что месторождение «потеряло» сотни миллионов тонн руды. Скорее, потенциальному владельцу предлагают начать с той части запасов, которая соответствует нынешней модели освоения. Дальнейшая судьба глубоких горизонтов будет зависеть от экономики проекта.

Новый владелец лицензии заходит в актив в непростой момент для рынка железной руды. В 2026 году стоимость руды с содержанием железа 62% находилась примерно в диапазоне 100–110 долларов за тонну. Давление на рынок сохраняется из-за слабого спроса со стороны Китая и ожидания роста предложения после развития крупных зарубежных проектов.

Именно поэтому покупка выглядит не как ставка на сегодняшнюю конъюнктуру. Быстро заработать на таком активе невозможно. Между лицензией и первой промышленной продукцией могут пройти годы. Если проект получит развитие, речь будет идти уже о периоде после 2030 года.

В этом и заключается главный парадокс Нерюндинского. Покупатель лицензии появился не тогда, когда высокие цены на железную руду делали запуск новых проектов очевидным решением. Но именно слабый рынок мог создать условия для более осторожных и долгосрочных сделок, когда активы обходятся дешевле, чем в период сырьевого подъема.

История месторождения показывает, что в сырьевом бизнесе приходится ждать не только металл под землей, но и момент, когда его разработка становится экономически оправданной. Нерюндинское почти семьдесят лет существовало как геологический актив. Теперь его новому владельцу предстоит доказать, что лицензия на крупные запасы способна превратиться не просто в актив на балансе, а в работающий промышленный проект.

Фото: Олег Харсеев, Коммерсантъ

Lx: 6060