Проблема в том, что здесь его уже нашли давно. Настолько давно, что успели построить вокруг него комбинат, десятилетиями добывать металл, а потом закрыть производство. Теперь «Росгеология» пытается выяснить, не осталось ли в этой же рудной системе чего-то, что прежняя разведка не смогла обнаружить.
Поиски на Джидинской площади ведет АО «Урангео», дочернее предприятие «Росгеологии». Работы идут в рамках второго этапа федеральной программы «Геология: возрождение легенды». Площадь расположена на юго-западе Бурятии, недалеко от границы с Монголией. В пределах Джидинского рудного поля еще в 1930-х годах открыли Холтосонское и Инкурское вольфрамовые месторождения, а также Первомайское месторождение молибдена. Именно они стали сырьевой базой Джидинского вольфрамо-молибденового комбината.
Комбинат начал работу в 1934 году и просуществовал больше шестидесяти лет. За это время на Холтосонском месторождении произвели более 60 тысяч тонн триоксида вольфрама, а Инкурский карьер дал еще около 30,6 тысячи тонн. В 1996 году добычу остановили из-за нерентабельности разработки. Для нынешних поисков это важная деталь. Геологи возвращаются не туда, где когда-то предполагали наличие металла, а в район с доказанной промышленной добычей, который в итоге все равно не удалось сохранить.
Фото: rubabr.com
Теперь задача несколько другая. «Урангео» ищет скрытое комплексное вольфрам-молибденовое оруденение и пытается определить параметры рудных залежей, их внутреннее строение, типы и качество руды. Отдельно оценивается возможность извлечения попутных ценных компонентов. То есть речь идет не о простой попытке найти продолжение старого карьера, а о проверке более крупной геологической системы.
Геологи оценивают ресурсы триоксида вольфрама в 40 тысяч тонн по категории P1 и еще 160 тысяч тонн по P2. Всего получается 200 тысяч тонн. Цифра выглядит внушительно, но превращать ее в будущий объем добычи пока рано. Прогнозные ресурсы еще предстоит подтвердить разведкой, перевести часть из них в запасы и проверить, насколько найденную руду вообще имеет смысл добывать.
Бурение уже началось и первые результаты получены. На площади установлены рудные интервалы со средним содержанием триоксида вольфрама до 0,13% в рудных телах мощностью в десятки метров. Для геологов этого достаточно, чтобы продолжать работу. Для будущего предприятия этого пока недостаточно. Нужно понять размеры и строение рудных тел, объем сырья и то, как металл распределен внутри руды. Завершить исследования планируют до конца 2027 года.
Дополнительный интерес здесь представляет сама структура рудного поля. Вольфрам и молибден не являются единственными компонентами местной минерализации. В рудах встречаются также золото, серебро, висмут, медь, свинец, цинк и другие элементы. Поэтому будущая экономика, если новая залежь действительно окажется крупной, может строиться не только на вольфраме. Но и здесь есть обратная сторона. Чем больше компонентов приходится извлекать из сложной руды, тем важнее становится технология переработки и ее стоимость.
У старого Джидинского проекта осталась еще одна особенность, о которой сложно забыть при разговоре о новом освоении. После закрытия комбината в районе Закаменска остались три хвостохранилища с общим объемом отходов более 40 миллионов тонн.
Космический снимок территории хвостохранилищ (2010 г.): I – насыпное, II – намывное (гидроотвал), III – аварийное.
Фото: journals.rcsi.science
В них сохранились вольфрамсодержащие минералы и другие компоненты, поэтому часть техногенного сырья начали перерабатывать. Получилось довольно своеобразное продолжение промышленной истории. Старую руду после закрытия предприятия пришлось искать уже не только в недрах, но и в отходах.
Причем проблемы старого производства этим не ограничились. Остались горные выработки, отходы и загрязненные территории, а вопрос ликвидации последствий деятельности комбината потребовал отдельного государственного вмешательства. В 2020 году суд обязал власти Бурятии заниматься этой работой. В 2026 году проблема финансирования ликвидации последствий по-прежнему остается актуальной.
Параллельно с этим предпринимались попытки вернуться и к самим месторождениям. Холтосонское и Инкурское продолжали рассматриваться как основа для нового производства с добычей и переработкой вольфрамового сырья. В инвестиционных материалах Бурятии для такого проекта фигурировала мощность около 1,5 тысячи тонн вольфрама в год, а затраты на опытно-промышленную отработку Инкурского месторождения оценивались в 1,5 миллиарда рублей. То есть нынешняя разведка появляется не на пустом месте и не является первой попыткой найти экономическое применение Джидинскому полю после закрытия комбината.
Именно поэтому 200 тысяч тонн прогнозных ресурсов сами по себе не решают главную проблему. Джидинский комбинат уже имел месторождения, производство и инфраструктуру. Более того, в недрах оставались запасы, которые и после закрытия предприятия никуда не исчезли. Тем не менее экономика проекта в прежнем виде не сработала.
Нынешняя разведка может изменить ситуацию, если обнаруженные залежи окажутся крупнее, качественнее и удобнее для разработки, чем старые объекты. Дополнительную роль может сыграть комплексное извлечение нескольких металлов. Но пока это только возможные преимущества будущего проекта. Бурение должно сначала показать, что новая руда действительно существует в промышленном масштабе.
Поэтому нынешняя история Джидинского вольфрама пока выглядит скорее как проверка старой гипотезы, чем как начало нового строительства. Геологи выясняют, что осталось неразведанным под землей. Экономисты потом будут выяснять, что из этого можно превратить в деньги.
И здесь у Джиды есть неприятное преимущество перед большинством новых рудных проектов. Она уже знает, чем заканчивается история, когда металл в земле есть, а экономика его добычи не складывается. Теперь остается проверить, сможет ли новая геология предложить другой ответ.
Фото: webmineral.ru
Lx: 5863