Россия и Монголия договорились торговать без части пошлин, но выяснилось, что самая очевидная выгода находится вовсе не на таможне. Когда соглашение между ЕАЭС и Монголией подписывали год назад, российское топливо выглядело главным кандидатом на новые преимущества. К моменту вступления документа в силу Монголии пришлось думать уже не столько о цене бензина, сколько о том, где его взять.

Временное торговое соглашение между Евразийским экономическим союзом и Монголией подписали в Минске 27 июня 2025 года, а летом 2026-го оно вступило в силу. Документ рассчитан на три года с возможностью продления еще на столько же. Каждая сторона предоставила тарифные уступки по 367 товарным позициям. Евразийская экономическая комиссия оценивала, что соглашение охватывает свыше 90% стоимости экспортных поставок ЕАЭС в Монголию, а потенциальная экономия для экспортеров стран союза может составить около 100 млн. долларов в год.

Фото: gogo.mn

Для России это соглашение накладывается на уже очень крупный объем торговли. В 2025 году российский экспорт в Монголию составил около 2,77 млрд. долларов, тогда как встречные поставки из Монголии — лишь около 60 млн долларов. На Россию приходится примерно 94% всего товарооборота Монголии со странами ЕАЭС. При этом российские поставки почти на две трети формируются за счет топлива.

В 2025 году на бензин АИ-92 и дизель пришлось около 1,91 млрд. долларов, то есть примерно 69% импорта Монголии из России. Если добавить другие нефтепродукты, их стоимость приблизилась к 2 млрд. долларов, или примерно к 72% всех российских поставок. Российские производители обеспечивали около 95% монгольского импорта нефтепродуктов.

Поэтому обнуление пошлин на бензин и дизель выглядело логичным продолжением существующей торговли. Россия получает крупный рынок сбыта, Монголия — возможность снизить стоимость импорта. Но между подписанием соглашения и его вступлением в силу прошел год, за который топливный рынок успел изменить расстановку сил.

С апреля 2026 года Россия ужесточала ограничения на экспорт моторного топлива. Поставки в Монголию формально вывели из-под действия части ограничений благодаря межправительственному соглашению, действующему с сентября 2024 года. Однако отдельное исключение не решает проблему физического наличия топлива. Из-за внутреннего дефицита в России совокупный экспорт российского моторного топлива в Монголию в июле снизился примерно на 13 000 тонн по сравнению с июнем.

Для монгольского рынка этого оказалось достаточно, чтобы возникли очереди и ограничения на заправках, а стоимость бензина выросла примерно с одного доллара до 1,5–2 долларов за литр. В начале августа правительство Монголии отменило таможенные пошлины и акцизы на бензин и дизельное топливо из любых стран до 1 февраля 2027 года. Улан-Батор тем самым открыл рынок для альтернативных поставщиков, в том числе из Китая, Казахстана и Республики Корея.

Именно здесь первоначальный расчёт на тарифную льготу перестал работать в полной мере. Льгота на российское топливо сохранилась, но перестала быть исключительной: Монголия временно обнулила те же платежи для поставок из других стран. Российский бензин по-прежнему занимает доминирующее положение благодаря существующим каналам поставок и географии, однако одной отменой пошлины это преимущество уже не объяснить.

При этом зависимость Монголии от российского топлива никуда не исчезла. В сентябре Москва и Улан-Батор вновь обсуждали стабильность поставок, а российская сторона подтвердила готовность обеспечивать монгольский рынок необходимыми объемами. Поэтому для Монголии вопрос сейчас состоит не только в цене импорта, но и в устойчивости поставок.

Для российских компаний тем временем интереснее может оказаться совсем другая часть соглашения — продовольствие. Тарифные уступки распространяются на большое количество сельскохозяйственных товаров, а у российских производителей уже формируется рынок сбыта. Особенно заметно это в Сибири, где близость к Монголии снижает логистическое плечо.

За первое полугодие 2026 года Алтайский край отправил в Монголию около 23 000 тонн пшеницы, хотя годом ранее таких поставок не было вовсе. Экспорт пшеничной муки вырос на 40%, до 18 000 тонн. Для российских аграриев направление появилось в подходящий момент: большой урожай увеличивает предложение зерна, а проблемы с экспортной логистикой ограничивают возможности вывоза по традиционным маршрутам. Монголия, конечно, не способна поглотить российский урожай целиком, но для отдельных регионов дополнительный рынок сбыта имеет вполне практическое значение.

Торговля выходит и за пределы зерна. Российские компании поставляют в Монголию мороженое, яйца, муку и другую готовую продукцию. Иркутская область за первые пять месяцев 2026 года отправила туда более 100 тонн мороженого и 37 млн. куриных яиц. За первое полугодие Монголия приобрела российского мороженого более чем на 3 млн. долларов и вошла в пятерку крупнейших покупателей этой продукции.

Именно здесь тарифные льготы способны работать заметнее. Если у производителя уже есть покупатель, контрагент и отлаженная логистика, снижение таможенных издержек может улучшить экономику поставки и подтолкнуть компанию к увеличению объемов. Само соглашение рынок не создаст, зато способно облегчить выход на него новым поставщикам.

Для Монголии задача сложнее. Стране необходимо не только покупать больше российских товаров, но и наращивать встречный экспорт, иначе существующий дисбаланс сохранится. В 2025 году Монголия продала за рубеж товаров примерно на 15,7 млрд. долларов, из которых около 14 млрд. пришлось на Китай. Около 82% экспорта обеспечили уголь и медная руда с концентратами, еще примерно 6,9% — в основном золото, поставляемое в Швейцарию.

Проблема в том, что основные экспортные товары Монголии не слишком подходят для быстрого наращивания поставок в Россию. Россия сама является крупным производителем угля, а медный концентрат вряд ли способен быстро изменить структуру двусторонней торговли. Поэтому искать новые объемы приходится в значительно более узких нишах.

Одна из них уже заметна в статистике. В 2025 году около 33 млн. долларов монгольских поставок в Россию пришлось на плавиковый шпат — минерал, используемый в производстве фторсодержащей химии, алюминия и стали. Российскому рынку этот вид сырья нужен, поэтому при стабильных объемах и конкурентной цене направление способно расти. Но даже заметное увеличение таких поставок не приблизит торговый баланс к равновесию.

Другой резерв — мясо, шерсть, кашемир, пряжа, трикотаж и готовые изделия из них. Здесь у Монголии есть возможность продавать России не только сырье, но и продукцию с более высокой добавленной стоимостью. В случае с кашемиром дополнительно работает собственная сырьевая база и система контроля качества Mongolian Noble Fibre.

Но наличие товара еще не означает автоматического роста экспорта. Монгольским производителям придется конкурировать на российском рынке по цене, качеству, ассортименту и логистике. Снижение пошлин убирает один из барьеров, но не заменяет все остальные условия для роста торговли.

Есть в монгольском экспорте в Россию и легковые автомобили. В 2025 году на них пришлось около 11 млн. долларов, или примерно пятая часть монгольских поставок в Россию. Однако собственного автомобильного производства в Монголии нет, поэтому значительная часть этого потока связана с автомобилями, ранее ввезенными в страну из других государств. Рассматривать его как основу долгосрочного роста взаимной торговли поэтому сложно.

К моменту вступления соглашения в силу его экономический смысл уже заметно изменился. Российское топливо остается главным товаром в поставках в Монголию, но тарифная льгота на него временно потеряла исключительность. Зато на первый план могут выйти направления, которые изначально выглядели гораздо менее заметно — зерно, мука, готовое продовольствие, а с монгольской стороны мясо, кашемир, шерсть, текстиль и отдельные виды сырья.

Быстрого переворота в торговле ждать сложно. Россия продает Монголии в десятки раз больше, чем покупает у нее, а сама Монголия остается сильно ориентирована на китайский рынок. Одним соглашением этот перекос не исправить. Но если вслед за отменой пошлин начнут расти поставки зерна, продуктов, кашемира и других товаров, которых сегодня в двусторонней торговле относительно мало, соглашение сможет изменить не только стоимость торговли, но и ее структуру.

Фото: assa.mn

Lx: 8441