Тюменский нефтегазовый форум 2026 года завершился. В течение четырех дней более восемнадцати тысяч участников обсуждали будущее отрасли, и центральной темой стала не столько замена нефти солнцем и ветром, сколько выживание и трансформация самой нефтяной промышленности в новых условиях.
Вопрос о том, останется ли нефть главным энергетическим направлением, на форуме трансформировался в более практичный: как добывать ее, когда легкие запасы заканчиваются, а каждая новая тонна требует технологий, которых еще вчера не существовало.
Показательно, что форум впервые получил официальный международный статус, а среди его участников были делегации из Китая, Ирана, Турции, Саудовской Аравии и других стран. Если бы нефтегаз уходил на вторые планы, вряд ли эти страны отправили бы своих представителей на площадку в Тюмени для обсуждения технологического суверенитета в добыче. Интерес к форуму и рекордные восемнадцать тысяч участников — это явно не прощание с нефтью.
Губернатор Ямала Дмитрий Артюхов прямо заявил: эпоха легких запасов закончилась, дальнейшая добыча — вопрос технологий. Ветряк не заменит полимерное заводнение пласта, а солнечная панель не пробурит горизонтальную скважину. Альтернативная энергетика решает другие задачи и не конкурирует с нефтью там, где речь идет о трудноизвлекаемых запасах.
Губернатор Югры Руслан Кухарук напомнил, что регион удерживает первое место по добыче нефти в стране, но для сохранения позиций уже определены поисковые кластеры с потенциалом в три миллиарда тонн и масштабируются решения для трудноизвлекаемых запасов, отработанные на Пальяновском полигоне. Отрасль усложняется, но пока не встретила свой закат.
Однако было бы неверно изображать форум как торжество оптимизма.
Под поверхностью технологических презентаций отчетливо проступала тревога, связанная с состоянием нефтесервисного звена. Аналитики компании Kept представили результаты исследования, согласно которому восемьдесят четыре процента опрошенных представителей компаний считают рынок нефтесервиса стагнирующим, а износ основных фондов достигает тридцати процентов. Механика отношений между заказчиками и подрядчиками выстроена так, что нефтесервис несет на себе основные риски: короткий горизонт планирования, негарантированные объемы, постоплата и задержки индексации. В результате страдает маржинальность, сокращаются инвестиции в НИОКР, возникает риск для кадрового резерва.
Это тот самый подводный камень, о который может разбиться любой технологический суверенитет. Можно локализовать восемьдесят процентов оборудования, но если сервисные компании, которые это оборудование эксплуатируют, работают на грани рентабельности, устойчивость отрасли остается хрупкой.
И здесь мы подходим к самому интересному выводу, который можно сделать из тюменских дискуссий. Дилемма «нефть или другие виды генерации» оказалась ложной не потому, что нефть вечна, а потому, что она перестала быть просто сырьем. Она становится технологическим продуктом. Трудноизвлекаемые запасы, на которые приходится около тридцати процентов российской добычи, — это не нефть в привычном смысле, а скорее инженерная задача, решение которой требует искусственного интеллекта, цифровых двойников, роботизированных буровых комплексов и новых материалов. Показательно, что на форуме около восьмидесяти процентов нефтегазовых компаний заявили о применении беспилотных систем, а роботизированные комплексы и гуманоидные роботы стали звездами выставки.
В этом контексте вопрос о замене нефти другими видами генерации выглядит почти архаично. Электрификация, солнечная и ветровая энергетика решают задачи распределенной генерации, снижения углеродного следа и энергоснабжения удаленных территорий. Но они не решают задачу извлечения трех миллиардов тонн нефти из поисковых кластеров Югры или освоения арктического шельфа.
Эти задачи решаются в лабораториях, на полигонах и в цехах, производящих газотурбинные двигатели и полимерные композиции для заводнения пластов. Нефтегаз не отходит на вторые планы. Он меняет свою природу, превращаясь из отрасли добычи в отрасль технологий.
Lx: 4078