Неплохим конкретным примером масштабного экономического ущерба от политики типа "урвал - убежал", оказывается Иркутская область с ее проблемами майнинга. Теперь в Иркутской области возникла серьезная ситуация в энергетике, в 2026 году дефицит мощности составляет 1394 МВт даже с учетом запрета на майнинг, введенного до марта 2031 года. С майнингом дефицит оценивался бы в 1995 МВт. Казалось бы, в чем проблема? А в том, что такое положение фактически заблокировало развитие промышленности в области. Согласно известному постановлению Правительства РФ от 27 декабря 2004 № 861, сетевая организация, формально не имеющая права отказать в подключении нового промышленного предприятия, при дефиците мощностей переводит проект в разряд индивидуального проекта или откладывает до строительства новых мощностей, которые будут построены когда-нибудь потом.

Разумеется, что обвинять майнинг крипты в самом по себе возникновении энергетического кризиса вряд ли возможно. В течение последние 5-6 лет резко выросло потребление железных дорог за счет реконструкции Восточного полигода РЖД, до 800 МВт, затем поднялось до 400-500 МВт в зимние пики потребление населения на электроотопление, которое даже стимулировалось под лозунгом борьбы за чистоту воздуха, а также сократился отпуск мощности, особенно из-за износа старых ТЭЦ и ГРЭС, которые в силу ремонтов недодавали порядка 400-600 МВт мощностей.

Теперь майнинг. Имеющиеся оценки прироста энергопотребления дают примерно следующую картину, по разным источникам:

2021 - 300-400 МВт,

2022 - 687 МВт,

2023 - 800-1000 МВт,

2024 - 1098 МВт (в том числе 471 МВт - серый майнинг),

2025 - 790 МВт

2026 - 800-1000 МВт.

Если это правда, то доля майнинга в Иркутской область составляет 8-10% от пиковой нагрузки. В 2025 году был введен запрет на майнинг, который дал высвобождение порядка 300 МВт мощностей. Но, как видим, особенного эффекта эта политика не дала. Во-первых, потому что на севере области, в энергоизбыточных районах, майнинг легален. Во-вторых, скорее всего потому, что нелегальный майнинг теперь маскируется под электроотопление. Хотя, для соответствующих органов абсолютно весь майнинг - как на ладони. Энергосбыт может отличить электрокотел от майнинговой фермы тем, кто майнинговая ферма дает постоянную нагрузку и создает характерные электромагнитные искажения в сети, которые фиксируются на трансформаторных подстанциях. Провайдеры Интернета точно знают, вплоть до абонента, кто подключен к майнингу, который использует специфический протокол связи и регулярный обмен пакетами данных с конкретными IP-адресами. Наконец, ясным зимним днем можно запустить дрон с тепловизором, который быстро найдет характерный выброс тепла от работающих майнинговых ферм с указанием точного адреса квартиры, домовладения или гаража. Летом, кстати, это тоже можно сделать - "теплак" отлично видит разницу температуры.

Так что выражение "нелегальный майнинг" - это оксюморон. Достаточно парочки хороших рейдов, чтобы его искоренить подчистую. Если он существует и потребляет сотни мегаватт мощностей, значит, это кому-нибудь нужно.

Обычно считается, что майнинг - это такой народный заработок. Однако, надо учесть, что небольшие майнеры, такие как Antminer S21, стоят порядка 250-280 тысяч рублей, что для большей части населения Иркутской области неподъемно много. При этом такой аппарат нарабывает в месяц 0,0036 ВТС, что дает около 29 тысяч рублей в месяц, а за вычетом платы за 2520 квтч, дает чистой выручки 25 тысяч рублей в месяц. Такой аппарат должен работать год, чтобы только окупить затраты на его приобретение. Для сравнения, ферма из 100 аппаратов, которая стоит порядка 32 млн рублей (оборудование и некоторая инфраструктура), в месяц нарабатывает 0,36 ВТС, давая порядка 2,9 млн рублей валовой выручки, что за вычетом оплаты за 252 тысяч квтч, дает около 2,5 млн рублей чистой выручки. Окупаемость у нее тоже чуть более года. Данные здесь сильно варьируют из-за курса биткоина и курсовой разницы рубля к доллару, потому трудно подсчитать точно, если только не брать расчет на какую-то конкретную дату.

Здесь мы видим, что есть существенная разница между одним аппаратом и фермой из 100 аппаратов. Один аппарат дает меньше даже самой низкой зарплаты и за год рентабельной работы намайнит порядка 300 тысяч рублей. Ферма из 100 аппаратов за год рентабельной работы намайнит 30 млн рублей или около 365 тысяч долларов. Причем, уже выведенного за рубеж, необлагаемого никаким налогом кэша.

В 2021-2026 годах майнеры в Иркутской области потребили около 40,3 млрд квтч электроэнергии и намайнили около 40-42 тысяч ВТС. С учетом курсов биткоина и курсовой разницы, стоимость этой крипты можно оценить в 260-280 млрд рублей или около 3,2-3,5 млрд долларов, сразу же выведенной за рубеж и не обложенной налогами. Если учитывать, что половина майнеров работали по-черному, то есть потребляли электроэнергию по льготному тарифу, и употребили порядка 18,4 млрд квтч льготной электроэнергии, то при разнице в стоимости между бытовым и промышленным тарифам, предприятия и бюджетные учреждения заплатили за майнеров суммарно около 81 млрд рублей.

К этому еще следует добавить, что майнинг экономически крайне неэффективен. Он не производит никакого полезного продукта - высококачественное топливо или запас воды в водохранилищах ГЭС превращается в отбросное тепло, шум и вибрацию. Что касается валовой выручки на 1 квтч, то майнинг дает порядка 11,5 рублей. Для сравнения, тяжелое машиностроение дает 65-80 рублей на 1 потраченнй квтч, а среднее машиностроение (станкостроение, приборостроение и т.д.) - 100-130 рублей. При этом машиностроительные предприятия дают работу населению и платят налоги. Те же 40,3 млрд квтч, если бы они были использованы в среднем машиностроении, дали бы порядка 4 трлн рублей валовой выручки.

Когда мы рассмотрели основные технико-экономические характеристики майнинга в целом, то становится понятно, что майнинг - это политика. Причем политика региональных властей и политика типа "урвал - убежал", ранее уже рассмотренная. Дефицит энергетических мощностей был создан этой политикой. До 2020 года Иркутская область была профицитной по электроэнергии, что позволяло питать соседние области. В то время появилась дополнительная нагрузка в металлургии и на железной дороге. Однако, в этот момент в головах владельцев более или менее крупных средств, а они почти все связаны с администрацией или крупными компаниями, уже жужжали вентиляторы майнинговых ферм. С точки зрения стратегии типа "урвал - убежал", майнинг намного безопаснее, скажем, вывода средств из бюджета, особенно, если есть заинтересованные покровители. Майнинг оказался выгоден всем: энергосбыту, сети, провайдерам - это крупный и стабильный плательщик за услуги, не говоря уже о возможности отщипнуть и в свой карман. Заинтересованных покровителей оказалось достаточно много, чтобы майнинг занял все свободные резервы мощностей. Да, пришлось конкурировать с железной дорогой, в чем РЖД, имеющая мощное государственное лобби, добивалась побед и защиты своих интересов. Запрет на майнинг в Иркутской области, скорее всего, прошел по категорическому требованию железнодорожников, потребовавших гарантии выдачи мощности для тяги.

Это, конечно, лишь догадка. Но если это так, то это объясняет почти все, в частности, странный упадок Иркутской области, неспособность выполнить даже остро необходимые проекты. А зачем думать и работать, когда то тут, то там жужжат майнинговые фермы, биткоины падают в криптокошельки, которые уже там, на вожделенном Западе? Подождать, пока намайнится побольше, и - съехать. Отсюда отсутствие даже самого элементарного планирования, организации перспективного развития энергомощностей, реконструкции старых и строительства новых электростанций - жужжание майнинговых ферм заглушает все. Потому что, если бы в скрытой поддержке майнинга не участвовало бы региональное руководство, то такого разгула майнинга не было бы: он или занимал бы ничтожную долю энергопотребления, или был бы быстро и эффективно удушен в ходе буквально нескольких рейдов. И далее: самый элементарный анализ и подсчет показывает крайнюю невыгодность майнинга для региональной экономики: отсутствие занятости и подкрепления спроса на региональном рынке, ничтожные налоги или их полное отсутствие, перекладывание по перекрестному субсидированию денег в карман майнеров, износ и перегрузка энергетической инфраструктуры, ну и несравненно большая отдача на киловатт-час от промышленности по сравнению с майнингом. Отсюда могло быть только одно решение: майнингу - нет, свободные мощности будут даваться промышленным предприятиям. Раз этого не произошло, то ситуация становится практически целиком ясной, ну а конкретный список фамилий, в сущности, не имеет определяющего значения в данном контексте. В конце концов, они могут быть лишены своих биткоиновых богатств в секунду, буквально нажатием нескольких кнопок, в отличие от легального бизнеса и общественного уважения у себя на родине.

Lx: 8947