Соглашение между Евразийским экономическим союзом и Монголией вступает в силу 22 июля 2026 года после нескольких лет переговоров, согласований и ратификаций. И к этому моменту оно уже давно не выглядит чем-то новым или неожиданным. Скорее это просто финальная точка длинной истории, которая тянется ещё с октября 2011 года.

Именно тогда премьер-министр Монголии Сухбаатарын Батболд предложил Владимиру Путину впервые официально поднять вопрос о заключении соглашения о свободной торговле или предоставлении особых тарифных льгот для снижения дисбаланса в торговле. В то время Монголия столкнулась с резким ростом таможенных тарифов на своих северных границах. Это парализовало экспорт монгольской сельскохозяйственной продукции в РФ.

В июне 2015 года, почти сразу после создания ЕАЭС, Монголия стала одной из первых стран, подписавших официальный Меморандум о сотрудничестве с ЕЭК. Этот документ заложил правовую основу и запустил многолетний экспертный процесс, который привел к заключению текущего Временного соглашения. Подписание в Минске июне 2025-го здесь скорее формальность. Основные условия были согласованы задолго до этого, и дальше шла техническая доводка.

Фото: eec.eaeunion.org

Внутри соглашения — 367 товарных позиций среди которых и частичное снижение барьеров. Среди товаров которые будут отправляться в Монголию продукция сельского хозяйства, пищепрома, химической и металлургической промышленности и фармацевтики. В обратном направлении пойдут продукты животноводства, текстильной, лёгкой и кожевенной промышленности, а также молочная продукция.

Речь не про какую-то новую архитектуру торговли, а про приведение в порядок того, что и так уже работает между сторонами. Просто раньше всё это шло через разные режимы, двусторонние договорённости и отдельные схемы, а теперь это собрали в один понятный документ. С запуском эта история окончательно фиксируется.

Монгольская экономика давно живёт в довольно жёсткой связке с двумя направлениями. Китай забирает больше 80% экспорта и фактически определяет внешний контур торговли страны. Россия — это в первую очередь топливо, нефтепродукты, часть промышленной продукции. Эти пропорции уже устоялись, и само соглашение их никак не переворачивает. По сути, оно просто наводит порядок в уже существующей торговле и убирает лишние барьеры.

Для Казахстана, Беларуси и особенно Армении и Кыргызстана это способ укрепить торговые связи, которые были скорее нишевыми. В отношении последних все и вовсе ограничивалось частными контрактами без участия государственных институтов. Новый документ делает эти связи более прямыми и понятными, фактически превращая Монголию в полноценного торгового партнёра для всей евразийской пятёрки.

Поэтому и ратификация прошла спокойно и довольно быстро. Монголия закрыла свои процедуры к декабрю 2025 года, дальше документ прошёл по странам ЕАЭС и был последовательно подписан Белоруссией, Россией, Казахстаном, Арменией и Кыргызстаном. В конце апреля 2026-го юридически всё уже было готово, оставались только технические настройки перед запуском.

Для самого Евразийского экономического союза это история не про расширение и не про какой-то новый уровень интеграции. Скорее про то, чтобы чуть упростить уже существующую торговлю и убрать лишние слои, которые накапливались годами. Такие соглашения внутри союза и вокруг него — скорее рабочая рутина, чем политические события.

Но во всю этой замечательной истории закрался и другой сюжет — внутренние разногласия членов ЕАЭС. И здесь на первый план выходит Армения и линия Никола Пашиняна. Формально страна остаётся в союзе, но при этом всё активнее развивает отношения с Европейским союзом. Это подаётся как многовекторность, и Ереван настаивает, что никакого противоречия здесь нет.

«Армения намерена сочетать членство в ЕАЭС и интеграцию с ЕС, пока это возможно», — заявил Пашинян.

Никола Пашинян
Фото: eec.eaeunion.org

Но внутри ЕАЭС это всё чаще читается иначе. Потому что сам союз изначально задумывался как пространство, где правила постепенно синхронизируются. И когда один из участников начинает двигаться параллельным курсом в сторону другого экономического блока, вопросы неизбежно возникают — даже не про политику, а про то, как вообще теперь работают общие правила.

В июне отношения особенно обострились. Внутри союза все чаще звучат требования к Еревану обозначить свои внешнеполитические приоритеты. В комментариях вице-премьера РФ Алексея Оверчука и ряде российских политологических оценок всё чаще звучит критика армянского руководства за попытку «усидеть на двух стульях».

Москва заявила, что «иждивенческая позиция» не будет поддерживаться бесконечно и перешла к решительным действиям. 12 июня Россия ввела ограничения на ввоз подкарантинной продукции из Армении и её транзит через территорию России. Официальная причина — фитосанитарные нарушения, но контекст ясно указывает на «приведение в чувство» армянского руководства.

В декабре этого года Россия и другие члены ЕАЭС планируют обсудить возможные сценарии дальнейшего участия Армении в экономическом блоке, включая вариант её выхода. Москва подчеркивает, что в таком случае республика может потерять около 14% ВВП из-за роста цен на энергоносители и утратит доступ к льготным торговым соглашениям.

На этом фоне всё чаще звучит идея, что внутри союза нужна более жёсткая синхронизация действий. Пока это не про новые правила и не про реформу. Скорее про то, что существующие механизмы начинают применять строже и без прежней гибкости.

И вот здесь появляется интересный контраст с монгольским соглашением. Монголия вообще не входит в ЕАЭС, не участвует в его внутренней политике, но получает понятный и прямой торговый режим. Без споров, без согласований политических линий — просто набор правил, которые упрощают торговлю. Внутри ЕАЭС всё сложнее. Там торговля всё чаще переплетается с политикой и разными внешними курсами стран. И из-за этого одни и те же нормы начинают работать уже не так одинаково, как задумывалось.

В итоге это не про кризис и не про слом системы. Скорее про ситуацию, где конструкция остаётся рабочей, но внутри неё становится всё больше разных траекторий. И Монголия здесь просто хорошо подсвечивает разницу. Снаружи всё выглядит прямолинейно, внутри — заметно более разнородно.

И главный вопрос теперь уже не в самом соглашении. Оно, по сути, просто завершает длинный процесс. Вопрос в том, насколько дальше ЕАЭС сможет удерживать общий подход к правилам, если участники внутри него всё чаще двигаются разными курсами.

Фото: ИИ

Lx: 6510