У нас в очередной раз заговорили о ТРИЗ, но не о теории решения изобретательских задач Генриха Альтшуллера, а о трудноизвлекаемой нефти. Аббревиатура одинакова - смысл разный. Обзор публикаций и высказываний довольно наглядно показывает, что у нас даже в важнейшем вопросе добычи и использовании нефти нет достаточно ясной картины и статистики, достаточно четко обрисовывающей положение дел. У нас нет, например, даже в формате обобщенной статистики, данных о рентабельных запасах - сколько нефти можно добыть с прибылью сейчас, сколько при дополнительных затратах, а сколько требуют расходов, превышающих возможную выручку. Конечно, прекрасно понятно, сколь трудно подсчитать эти цифры при нашей-то инфляции; но при желании эта проблема разрешима приведением данных в неизменные цены какого-нибудь года. Если кто желает, можно научить. Этому следует научиться, потому как планировать налогообложение нефтяников без подобных расчетов вряд ли возможно без более или менее катастрофических ошибок.

Другой вопрос: если нефтяной ТРИЗ будет расти, то как это скажется на валовой добыче нефти? На сей счет тоже не так много определенных данных. Директор по геологоразведке нижневартовской компании «Петрогеко» Александр Соколов указывает на прогнозы нефтедобычи в Ханты-Мансийском автономном округе (40% российской и 4,5% мировой добычи нефти), некогда составленные в правительстве Тюменской области. Прогноз в двух вариантах: позитивный - 216 млн тонн в 2035 году и негативный - 120 млн тонн нефти в 2035 году. По мнению Соколова в ХМАО реализуется сейчас негативный сценарий довольно быстрого и необратимого сокращения добычи. Для сравнения, в 1985 году пик был на уровне 360 млн тонн, а второй пик в 2008 году был на уровне 288 млн тонн. Сейчас, то есть в 2025 году, ХМАО добыла 202 млн тонн или на 43,6% меньше первого, и на 29,8% меньше второго пика. Долгосрочный тренд на сокращение добычи - вполне себе налицо.

Если эта тенденция будет развиваться и дальше, то уже в 2050 году добыча упадет до 70 млн тонн. Добыча на уровне 120 млн тонн в ХМАО даст общероссийскую добычу на уровне примерно 240 млн тонн или примерно объема внутреннего потребления. При дальнейшем падении нефти станет не хватать. На мой вкус, эти цифры несколько приукрашивают действительность, нефти уже не хватает сейчас есть недопроизводство моторного топлива. Конечно, есть перспективные месторождения Таймыра и шельфовой зоны Арктики. Но там и технологии стоят дороже, и к ним надо построить очень недешевую инфраструктуру, расходы на которую, очевидно, и составляют основную часть инвестиций в Красноярский край. Кроме того, арктическая нефть будет иметь в основном экспортный характер, потому что ее проще и выгоднее будет вывозить на экспорт морем, чем завозить на переработку внутрь страны.

Отсюда возникает вопрос: на чем ездить будем? Каков будет источник бензина и дизтоплива для внутреннего потребления?

Также это вопрос не только наличия сырья, но и вопрос качества. Дело в том, что автомобили потребляют высококачественный, авиационный по меркам Второй мировой войны, бензин, который напрямую из нефти не выгонишь. Прямогонный бензин в самом лучшем случае дает октановое число 80, и то из хорошей нефти. Требуются еще и антидетонационные присадки: либо монометиланилин, либо смесь бензола и толуола (бентол), поскольку ранее популярный тетраэтилсвинец запретили. Хотя, поскольку "Нужда не знает заповеди", к тетраэтилсвинцу можно вернуться.

Из ханты-мансийской нефти получается 15-20% прямогонного бензина, а с учетом каталитического крекинга, риформинга и гидрокрекинга, выход бензина доходит до 45-55%. Из тонны или 1180 литров нефти выходит до 649 литров бензина. Плюс бентола до 10% с повышением октанового числа на 15 единиц - 65 литров на выход бензина из тонны ханты-мансийской нефти. В Сибирском федеральном округе имеется 5,2 млн легковых автомобилей, среднее потребление составляет примерно 1500 литров в год. Соответственно, этому автопарку требуется 7,8 млрд литров автобензина (5,8 млн тонн), для приготовления которых потребуется 5,1 млн тонн хорошего прямогонного бензина и порядка 685,6 тысяч тонн смеси бензола и толуола для ароматизации и получения товарного автобензина.

Казалось бы, беспокоиться не о чем. Для получения 5,1 млн тонн прямогонного бензина достаточно порядка 10 млн тонн нефти. Но посмотрите. Сейчас это 4,9% добычи в ХМАО. При добыче в 120 млн тонн - это уже 8,3%, а при 70 млн тонн в год - 14,2%. Нефти будет меньше, она будет дороже, и при ажиотажном спросе цены на нефтепродукты интенсивно полезут вверх - гораздо быстрее, чем сейчас. У России нет возможности нарастить добычу нефти для внутренней переработки так быстро и много, чтобы компенсировать это тюменское падение. Богатые регионы, такие как Центр, Северо-Запад, Поволжье и Урал, будут тянуть нефтепродукты на себя, уплачивая более высокую цену. То есть, Сибирь может столкнуться либо с резким дефицитом нефтепродуктов, либо с их резким вздорожанием, либо с комбинацией того и другого. И это вовсе не за горами. 2035 год - это всего 9 лет, а 2050 году - 24 года. Сибирская экономика и так падает, а, лишившись еще и части нефтепродуктов, может вообще свалиться в стагнацию.

В этой ситуации можно сказать, что изобретения Франца Фишера и Ганса Тропша, а также их позднейшие изводы, такие как синтез ароматических углеводородов - бензола и толуола - из метанола, получаемого из синтез-газа, позволяют решить эту проблему. Если Сибирь может оказаться далековато от нефти, то вот уголь под ногами, всякий: антрацит, коксующийся, бурый. Все они подходят для этого процесса. Из угля можно сделать и основу бензина с октановым числом порядка 75-80, и антидетонационные присадки, вроде уже упомянутого бентола. Это неизбежно, в общем, если посмотреть на обстановку без прикрас.

Lx: 5755