Еще 30 ноября 2025 года глава Банка России Эльвира Набиуллина сделала в Госдуме РФ феноменальное заявление... Нет, не о набившей всем оскомину ключевой ставке, к которой было приковано все внимание, а о долгах промышленных предприятий перед банками. Поразительно то, что это заявление почти не было замечено, хотя оно отмечает очень важный экономический процесс прогрессирующего банкротства российской промышленности.

Итак, Набиуллина заявила, что банки выдали предприятиям кредитов на 78 трлн рублей, а также приобрели облигаций предприятий почти на 35 трлн рублей. Суммарно, стало быть, 113 трлн рублей задолженности в форме кредитов и облигаций. При этом, согласно данным Росстата РФ, отгрузка продукции всей промышленностью в январе-ноябре 2025 года составила 111,6 трлн рублей. При среднемесячном темпе отгрузки где-то в 10 трлн рублей, годовой объем составит порядка 122 трлн рублей. Сумма долга российской промышленности, таким образом, составляет 92,6% к годовому объему производства.

И это поразительно!

В 2024 году, по данным ФНС РФ, средняя рентабельность промышленности составляла 12,7%. Таким образом, с выручки в 122 трлн рублей можно получить 15,5 трлн рублей прибыли, четверть этого - 25% идет в налог на прибыль или 3,8 трлн рублей, у предприятий остается 11,6 трлн рублей более или менее чистой прибыли. Это такой приблизительный, примерный подсчет, не в том порядке, в котором идут показатели отчетов о прибыли и убытке; скорее, это оценка, сколько прибыли теоретически получилось бы с такой отгрузки продукции.

Между операционной прибылью и прибылью до уплаты налогов, есть еще финансовые расходы, которые в основном составляются процентами по кредитам. Нередко они бывают настолько велики, что "топят" даже предприятие со значительной валовой и операционной прибылью. Средневзвешенная ставка по коммерческим кредитам составляла 21%, по облигациям среднюю купонную ставку найти труднее, но она была выше кредитной, достигая даже 32% и более. Примем "на глазок" купонную ставку в 25%, потому что на рынке обращались как облигации, выпущенные в прошлые годы, с более низкой ставкой, так и новые с более высокой. Итого, получается, с этого долга промышленность должна отдать за год: с кредитов - 16,4 трлн рублей, с облигаций - 8,75 трлн рублей, суммарно 25,15 трлн рублей, что в 1,6 раза превышает теоретическую валовую прибыль.

Что это такое? Это прогрессирующее банкротство российской промышленности. Заодно и государства, заодно и регионов, у которых региональная доля налога на прибыль является одним из основных источников доходов бюджета. Если промышленность становится убыточной, то платить налог с прибыли не с чего. Как мы видели на примере угольной промышленности Кемеровской области, результатом быстро возрастающей убыточности промышленности является фактически финансовый крах регионального бюджета и все остальные последствия.

Думаю, что Эльвиру Сахипзадовну очень озадачивал этот рост задолженности промышленности, который ей был прекрасно виден по балансам банков, сдаваемым в Банк России. Эта задолженность росла из года в год, причем устрашающими темпами, создавая немалую угрозу и для устойчивости банковской системы. Отважусь высказать предположение, что высокая ключевая ставка в действительности преследовала цели сбить темпы нарастания этой странной задолженности, вполне логичным для монетариста способом - сделать кредит запредельно дорогим. Логика у Набиуллиной определенно была и была твердой: при ключевой ставке в 16% коммерческий кредит будет примерно 20-22% и по такой цене денег кредиты брать перестанут, потому что совершенно очевидно, что это разорение. Чтобы рынок не помер от испуга, все это маскировалось рассуждениями про борьбу с инфляцией. Набиуллина же не может выйти и заявить, что промышленность закредитована так, что находится в предбанкротном состоянии - это будет иметь последствия.

Однако, не сработало. Как брали кредиты, так и берут даже под такой грабительский процент. Весь вопрос - почему? Ответом будет финская пословица: "Нужда не знает заповедей". У предприятий и организаций огромная дебиторская задолженность. Этот вопрос мы как-то раз рассматривали, и по данным Росстата РФ, за первое полугодие 2024 года в регионах СФО объем производства и дебиторская задолженность были почти равны (5842,3 млрд рублей и 5802,2 млрд рублей соответственно). И здесь немаловажный нюанс учета. В российской системе принято так. Предприятие по договору отгружает продукцию покупателю, как только товар отгружен - бухгалтерия выполняет проводку, признающую выручку, стоимость отгруженного товара уже учтена как выручка. Но собственно денег еще нет, покупатель их не перечислил - в этом случае бухгалтерия записывает эту неоплаченную стоимость в эту самую дебиторскую задолженность. И эта неоплата может быть месяцами и годами (по суду можно требовать в течение трех лет взыскания дебиторской задолженности), иногда списывается как безнадежная, то есть, которая никогда не будет оплачена, например, если покупатель обанкротился.

Но у предприятий постоянно есть обязательства по оплате, причем денежными средствами или "живыми деньгами": зарплаты, налоги, всякие неотложные платежи, исполнение контрактов и так далее. Не получив денег за отгруженную покупателю продукцию, предприятие вынуждено брать кредит на покрытие неотложных платежей. Вот это и есть нужда, не знающая заповедей. Когда надо рассчитываться по зарплате, то возьмете и под 20%, и под 30% и даже под 50% в надежде как-то перекрутиться. Малый бизнес нередко кредитуется в микрофинансовых организациях с их бешеными процентами - до 0,8% в день или до 292% годовых.

Это не вопрос, относящийся к ведению Банка России. Это вопрос, который должен был поставить РСПП - защита прав продавцов товаров и услуг от неплатежей, то есть от неправомерного завладения их имуществом. Они должны были потребовать, чтобы неплатежи за отгруженный и принятый товар, в течение определенного времени, например, трех месяцев, квалифицировались бы по статье 159 УК РФ (мошенничество) в отношении частных предпринимателей или по статье 293 УК РФ (халатность) в отношении государственных и муниципальных служащих, что служило бы основанием для возбуждения уголовного дела. Неплатеж, повлекший за собой необходимость взять кредит под 20%, как раз наносит ущерб в размере процентов за пользование кредитом, который был бы не нужен при своевременной оплате. Соответствующие поправки в законодательство - это Госдума и Федеральное собрание.

Далее, было бы целесообразно избавиться в отчетности от этого сбивающего с толку бухгалтерского сленга - дебиторская и кредиторская задолженность. В РСБУ должно быть внесено другое, более точное по смыслу название этих позиций. Вместо "дебиторская задолженность" - "Неоплаченные отгруженные товары и оказанные услуги", а вместо "кредиторская задолженность" - "Неоплаченные полученные товары и оказанные услуги". Внести исправления в РСБУ - это прерогатива Минфина РФ. Если, к примеру, в отчете будет видно, что сумма "Неоплаченные отгруженные товары и оказанные услуги" составляет немалую часть показателя "Выручка", 20%, 30% или даже 50% и выше, то это будет сразу видимый и ярко сигнализирующий показатель ненормального ведения бизнеса и предпосылки к серьезному ухудшению финансового состояния. Да и в банке могут задать вопрос типа: "В честь чего это вы такие щедрые, что половину своей продукции отгружаете под обещания оплатить когда-нибудь потом?", прежде чем выдавать кредит.

Что делать с этими накопившимися долгами предприятий - это вот пусть Набиуллина думает. Как возможный вариант, можно предложить зафиксировать условия договора, тело кредита реструктурировать в долгосрочные кредиты под 1-2% годовых, а проценты, причитавшиеся к уплате, вывести за баланс и погасить их по отдельному графику в течение, скажем, десяти лет. Банки, конечно, могут упираться и возмущаться, но при условиях, когда задолженность почти сравнялась с годовым объемом производства, договорится будет лучше, чем получить обанкротившихся заемщиков и их дефолтные, ничего не стоящие облигации.

Lx: 8035